Невразумительные годы

– Так они того, дорого продают, не укупишь.

– А поросят как держишь?

– Как «как»? Просто: держу и всё.

– Я спрашиваю: как для поросят корма достаёшь?

– Зерна немножко совхоз даёт, немножко у комбайнёров покупаю, немножко того… Ну, сам знаешь… Пока, ничего… Можно держать, а потом посмотрим.

– Выгодно держать поросят?

– Какое там! Для себя держу. Сейчас работать не выгодно. Торговать выгодно. Купит у меня закупщик свинью – больше с неё имеет, чем я.

– В совхозе не работаешь?

– Сократили.

– А вообще, много мороки с поросятами.

– Да как сказать… Внимание нужно. Вот зимой опоросилась Машка. А ночь. Я сплю. Утром вышел, они лежат – поросята. Ну, думаю, замёрзли на хрен! Я их в ванну. В дом занёс. Что делать? Не плакать же! Выживут, так выживут, а нет: чёрт с ними. В комнате поставил прямо в ванне, пошёл дальше управляться. Захожу, а они из ванны высунулись и телевизор смотрят!

– Кто?

– Поросята. Повезло.

– А это кто с тобой?

– Внучок. Артёмка, поздоровайся с дядей!

– Здравствуйте! – сказал Артёмка, бледный худенький мальчишка лет семи.

– Учится уже?

– Не. Осенью пойдёт.

– А ты сюда чего пришёл? Заболел?

– Я нет. Он заболел. Ест плохо. Проглотит кусок и говорит: не могу больше – не лезет.

– Так в больницу надо, к врачам.

– Были уже. Сказали: блямбли какие-то. От грязных рук.

– Дед, не блямбли, а лямблии, – поправил внучок.

– Папка у него олиграфен – ты же знаешь, а он смыслёный парнишка. Всё знает! – сказал с гордостью Мелех. – Уже сам читает, и стихи наизусть шпарит.

– Папка-то работает?

– Какое там! И второй, Митька, тоже олиграфен третьей степени – оба на моей шее сидят.

– А от ясновидца-то чего хочешь?

– Говорят, он всё может. Может выгонит этих… Блямблей…

– В больницу сходите. Врачи лучше знают. К тому же там бесплатно.

– Ну раз уж пришли… Только денег у меня нет. Хотел спросить, может ребёнка без денег полечит? Или яйцами я бы рассчитался. Или зимой свининки бы принёс?

– Не знаю, спросить можно. Вряд ли согласится.

– Пойду, спрошу, – и Мелехи вошли в калитку Черемшановых.

Матвей Мартынович странный мужик. У него большие глубоко посаженные глаза, вокруг них чёрные круги. Взгляд внимательный, внимательный, словно он всегда силится что-то понять.