Бричмулла

Привычная картина жизни расступалась перед ними. Окна с видами на горы и узкий двор расширялись до северного полушария. Внутри него бурлила жизнь. Люди работали, учились, пели, лазили на горные вершины и спускались в таинственные пещеры.

– Ты словно инопланетянин! «Принес нам рассказ о Вселенной», – заметил Анзор. Ладно, мне завтра надо рано ехать за документами в Ташкент. Замира, проводи Гришу.

– До свидания, Зулмат! До свидания, Сархат! Спокойной ночи, Анзор!

Мы с Замирой вышли на улицу. Бричмулла еще не спала.

Лаяли собаки. Шевелились в кошарах овцы. Подростки возились с велосипедами во дворах. Из окон раздавалась восточная музыка. Девушка грустным голосом пела о чем-то печальном.

– О чем поет эта девушка? – спросил я Замиру.

– О любви! Если бы ты знал перевод, ты бы заплакал.

– Я горько плакал только два раза: когда умерла моя бабушка и когда машина насмерть задавила мою собаку.

– А я часто плачу, когда вспоминаю свою маму. Она утонула в шторм на Курилах. Мне кажется, что я с ней в ледяной воде.

Всеми силами пытаюсь ее спасти. А она просит меня, чтобы я отпустила ее и спасалась сама. Я кричу, зову, прошу и все время во сне держу ее за руку и боюсь отпустить. Это очень больно, когда уходят самые близкие!

Я взял Замиру за руку. Она успокоилась. Посмотрела на меня. И твердо произнесла:

– Я обязательно когда-нибудь спасу тебя.

Мне Азиза сказала, что ты очень хороший.

– Она преувеличивает. Я просто человек с развязанной душой, влюбленный в тебя и в жизнь.

– Мне кажется, что ты мне очень дорог. Но у меня никогда не было ни к кому ничего такого. Может, это наваждение. Или это мне Азиза навеяла. Иногда я даже боюсь себя. Приснится всякая всячина. Я проснусь и не знаю, что дальше делать?

– Ты очень впечатлительная!

– Я очень похожа на Азизу. Она для меня все – мать, наставник, советник, опора!

– Она очень мудрая женщина! Я даже иногда ловлю себя на мысли, что она очень нравится мне!

– Она очень несчастна!

– Все несчастные женщины прекрасны в своем несчастье!

– Ты бесстыжий! Говорить любимой девушке, что тебе нравится ее мать.

– Ты прости, но я бессовестно тебя люблю. К тебе когда можно будет прикоснуться?

– Только после помолвки!

– Я умру от нетерпения! Что, и даже целовать нельзя?

– Только осторожно в щеку.

Я обнял Замиру и поцеловал ее в губы.

И она убежала домой.

Старательская артель

Утром я проснулся под привычный стук падающих абрикосов.