Уверение Фомы. Рассказы. Очерки. Записи

От невнятного неуюта, необъяснимой вины стало трудным выдержать взгляд сослуживца, все начали безцельно пошагивать из угла в угол, поправлять на столах папки с документацией, трогать на окне кактусы, время от времени выдыхая: «да-а-а», «ну вот», «вот так вот».

Стол, за которым обычно работал Алексей Глебович, чудовищно зазиял отсутствием хозяина, обособился и утратил прикладной смысл. Вокруг него образовалось непересекаемое никем пространство, хотя ещё минуты назад каждый мог спокойно подойти и вынуть из верхнего ящика линейку, калькулятор или справочник.

– Давайте… это… – глухо вытолкнул сквозь пересохшие губы Берцов и достал из коричневого портмоне новенькую «пятёрку».

Народ суетливо, словно досадуя за свою недогадливость, забродил пальцами в сумочках, кошельках и карманах.

Берцов на полчаса исчез, потом появился вновь, покашливая и потирая седеющие виски.

– Андрюша… – он обвел взглядом присутствующих, – и ты, Олег. Поступаете в распоряжение Дмитрия Денисовича Свинаря.

Сейчас подойдёт заводской «Икарус». Поедете на квартиру к Алексею Глебовичу. И Надя с Леной. Девочки, поможете приготовить там…

Вошёл Свинарь, буксируемый собственным животом, нависшим на низко приспущенный ремень:

– Так, молодые специалисты, в кладовой получите тулупы. А то помёлзнете. – Он с одышкой поворотил к Олегу лицо – горький выжатый лимон. – Поделжи.

Олег ощутил атласный холодок двух квадратных красных подушечек. «Интересно, откуда это?» Вместе с курильщиками вышел на лестницу.

Андрюха, самозабвенно сделав первую затяжку, с дымом вытолкнул в пегую бороду:

– Ты… когда-нибудь… копал могилу?

Олег отрицательно помотал головой и почувствовал, как свинцово стягивается в узел спина.

– Мороз дикий. Земля как камень. – Бубнил Андрюха. – Наверное, наливать нам родичи будут. А пить сегодня нет настроя.

На площадку выкатился Свинарь.

– Тулупы отменяю. Лыть не будем. Сначала – на квалтилу, а потом – в молг.

Спускайтесь, а я – в плофком, за «бабками».

У автобуса уже ждали. Худая женщина в жёлтой дубленке и алых губах и матёрый мужичара в шубе – обладатель выдвинутого лба, который не удалось целиком закрыть кроликовой ушанкой. Обоих Олег несколько раз видал в отделе.

Матёрый скатал газету в трубочку и, пропустив женщин в «Икарус», чуть наклонился, почти изящно ухватил себя за ноздри и со свистом вытолкнул из них содержимое.