Вино с печалью пополам. Статьи о русской поэзии

Впрочем, ему и достаётся за дело: вообрази себе, до чего он избалован поддакиваниями и подтакиваниями его нелепейшим выходкам на всё наше, что на днях, на вечере у Павлова, громогласно назвал Ермолова шарлатаном!.. Я пришлю тебе стихи, написанные мною к Ч. Не правда ли, что этакая его наглость есть оскорбление общенародное, личное всем и каждому!! И что “почто молчать?”».

Вполне чужда тебе Россия,

Твоя родимая страна!

Её предания святыя

Ты ненавидишь все сполна.

Ты их отрекся малодушно,

Ты лобызаешь туфлю пап, —

Почтенных предков сын ослушной,

Всего чужого гордый раб!

Своё ты всё презрел и выдал,

Но ты ещё не сокрушён;

Но ты стоишь, плешивый идол

Строптивых душ и слабых жён!

Ты цел ещё: тебе доныне

Венки плетёт большой наш свет,

Твоей презрительной гордыне

У нас находишь ты привет.

Как не смешно, как не обидно,

Не страшно нам тебя ласкать,

Когда изволишь ты безстыдно

Свои хуленья изрыгать

На нас, на всё, что нам священно,

В чём наша Русь еще жива.

Тебя мы слушаем смиренно;

Твои преступные слова

Мы осыпаем похвалами,

Друг другу их передаём

Странноприимными устами

И небрезгливым языком!

А ты тем выше, тем ты краше:

Тебе угоден этот срам,

Тебе любезно рабство наше.

О горе нам, о горе нам!

Эти строки восхищали даже М. Жихарева, племянника Чаадаева, именно он получил их от Хомякова и опубликовал впервые в 1871 г. в «Вестнике Европы». «Вот это послание и по достоинству поэтическому, и по одушевлению гнева, и по глубокой, томительной патриотической тоске, и по блеску и звону стихов (выделено мной – С.

М.) чуть ли не самое прекрасное из всех, вышедших из-под столько знаменитого, в своё время, пера Языкова», – писал Жихарев. Какие блестящие, конгениальные слова!

А ведь ещё в 1833 г. П. Киреевский замечал Языкову: «Эта проклятая Чаадаевщина, которая в своём бессмысленном самопоклонении ругается над могилами отцов и силится истребить всё великое откровение воспоминаний, чтобы поставить на их месте свою одноминутную премудрость, которая только что доведена ad ab-surdum в сумасшедшей голове Ч.

, но отзывается по несчастью во многих, не чувствующих всей унизительности этой мысли, – так меня бесит, что мне часто кажется, как будто вся великая жизнь Петра родила больше злых, нежели добрых плодов. Впрочем, я и сам чувствую, что болезненная жёлчь негодования мутит во мне здоровый и спокойный взгляд безпристрастия, который только один может быть ясен».