Поймём ли мы когда-нибудь друг друга?

Сплошь и рядом можно наблюдать, как вытягивается и тускнеет физиономия собеседника, стоит заговорить о собственных, а не его проблемах. Ибо как говорил Монтень: «… вместо того, чтобы стремиться узнать других, мы хлопочем только о том, как бы выставить себя напоказ, и наши заботы скорее направлены на то, чтобы не дать залежаться своему товару, чем приобрести для себя новый…». Или вот, скажем, Борода – он представляется тебе эдаким редкостным экземпляром, на самом же деле подавляющее большинство в опасной ситуации будет озабочено, прежде всего, спасением собственной персоны.

Инстинкт самосохранения или что-нибудь другое так крепко привязывает человека к самому себе, но боюсь, твоя мама недооценивает этого обстоятельства и переоценивает твои силы. Тебя скорее нужно не поощрять, а сдерживать, готовить к тому, что конструкции, которые ты возводишь так искусно и старательно, начнут рушиться очень скоро. Отсутствие опыта делает фундамент слишком неустойчивым, а полученные тобой знания об окружающем мире – право, не уверен, что на них можно опереться в твоих поисках.

Перечитал я свою писанину, Данусь, и ужаснулся. Нет, не выходят у нас звучания в унисон. Я всё ворчу и ною, как старый рассохшийся контрабас. Но, может быть, в этом и заключается моя роль, Данусь? В том, чтобы оттенять твой чистый свирельный голос, быть тёмной оправой для твоего незамутнённого оптимизма, оселком, на котором ты будешь оттачивать свой победоносный клинок.

Никак не могу привыкнуть к тому, что твоя комната в общежитии – уже не твоя.

Каждый раз поднимаю глаза на твои окна, а как вспомню, в какой дали ты от меня, хочется заскулить.

Полевики съезжаются, факультет гудит. Вернулись Белов и К

. Белов так сильно меня хвалил, что я понял: не к добру. И не ошибся: опять он подвалил работёнки.

От мамы большой привет. Она передаёт всегда, но я забываю.

Твой, если ты этого хочешь.

И если ты этого не хочешь, всё равно всегда твой.

_ _ _

22.

09.1963 года.

Дана

Скорый поезд дальнего следования.

Любимый!

Вот я мчусь от всего, что было, к тому, что ждёт меня. Я уже не южанка и ещё не северянка. Я просто пассажир. Засыпаю – поезд бесшабашно врезается в синюю тьму Старых гор, просыпаюсь – утро расправляет свои прозрачные крылья над бескрайней берёзовой стихией. Выпью чай, подойду к окну – и не узнаю только что затуманенного, влажного и тихого спросонок леса.