Происки любви

Собственно, в этом, видимо, и состоит её прелесть, в этих бесконечных американских горках, взлётах и падениях, в этой восхитительной непредсказуемости, заставляющей не расслабляться, быть в постоянном напряжении, всегдашней готовности к новым виткам этой странной, уходящей в неизвестность спирали под названием «судьба».

Аптекарев так Аптекарев, чего ему бояться. За материал он в общем-то спокоен. Всё, конечно, показывать не стоит, надо выбрать три-четыре более-менее смонтированные сцены, и достаточно.

Всё равно инвестор ничего не поймёт. Материал надо уметь смотреть. Ещё не было дилетанта, который бы что-то понимал в материале.

К тому же, если Аптекареву понравились предыдущие «Поиски», есть опасность, что в этих он может сильно разочароваться. Здесь и романтики поменьше, и юмора, всё пожёстче. Да и снимает он сейчас совсем по-другому, достаточно необычно, преимущественно длинными планами, на сложном внутрикадровом монтаже, ну, и вообще, это принципиально новое другое кино, разве что тема несколько перекликается.

Если «Поиски любви-2» были фильмом ностальгическим, где он вместе с героем первых «Поисков любви», журналистом Воликом, вернулся в его, Волика, юность, в восьмидесятые, то новый фильм, завершающий трилогию, был задуман абсолютно современно, и герои в нём были совершенно новые. Волик, правда, по-прежнему был задействован в нём, но маячил где-то на втором плане, постольку-поскольку новый главный герой картины, студент журфака Саня, работал на практике в газете и набирался ума-разума под его, Воликовым, началом.

В определённом смысле Саня, по сути дела, и был Воликом, равно как и Санина подруга Марина подозрительно смахивала на воликовскую Алину. Был, впрочем, и ещё ряд совпадений.

Так, скажем, ближайший друг Сани, Тоша, точно так же работал в цирке, как и воликовский друг Петюня из «Поисков любви-2», причём был он ассистентом у этого самого Петюни, ставшим уже в этой картине полноценным дрессировщиком Петром Брандовским.

Другое дело, что Петюня в прошлом фильме был в общем-то персонажем эпизодическим, а Тоша в новом – одним из главных, и хотя он, в отличие от Петюни, был близорук, носил очки, да и вообще отличался, связь, тем не менее, прослеживалась.