Происки любви

Она знала наизусть каждый звук в округе и мучалась от набившей оскомину монотонной палитры этих звуков. Нельзя сказать, что она ненавидела свой город, по своему она даже любила его. Но она от души ненавидела своё сильно затянувшееся пребывание в этом городе. По большому счёту всё это время она вовсе не жила, она просто ждала и терпела. Поэтому Валерий подвернулся ей как нельзя более вовремя. Она давным-давно созрела для него.

Олеся мечтала родить ему ребёнка, но он по разным и вроде бы весомым причинам отказывался, логично доказывал ей безусловную неразумность этой затеи, она слушала, соглашалась, иногда немножко плакала, но быстро утешалась – то ли в силу жизнерадостного, открытого характера, то ли просто в силу прущей из всех пор легкомысленной своей молодости.

Полгода, однако, пролетели быстро, и Валерий вернулся в Москву, где проживал вдвоём с мамой в неведомом районе Строгино.

Она всё ждала, шла неделя за неделей, Валерий в редких телефонных разговорах объяснял, что ещё не время, отпуск, ремонт, командировка, болезнь и прочее, она расстраивалась, переживала, опять горько плакала, но всё ждала – и вот наконец счастливо дождалась, что-то там созрело, поменялось, он её позвал, она тут же сорвалась, помчалась, купила билет на давно сэкономленные и тщательно запрятанные деньги, объявила матери, что всё решилось, она выходит замуж, и теперь летела, сладко и томительно предвкушая новую, с каждой секундой всё более укрупняющуюся, несущуюся снизу навстречу ей жизнь.

Глава пятая

Аэропорт

Присно, вчера и ныне

по склону движемся мы.

Смерть – это только равнины.

Жизнь – холмы, холмы.

    И. Бродский

Гордин с удовольствием вёл свой, трёхлетней давности «Форд-Таурус», купленный в прошлом году. Наконец-то после пятидесяти пяти лет жизни он впервые ездил на хорошей машине и наслаждался этим необычайно. Правда, с её приобретением возник целый ряд новых, ранее не волновавших его проблем.