Происки любви

– Спасибо вам, – просияла Олеся, по-детски радуясь своему неожиданному освобождению. – Я уж думала, всё, пропала! Менты проклятые!

Она чуть-чуть картавила, что придавало её речи особое, простодушное обаяние.

– Меня Настя зовут! – сообщила освободительница, закрывая телефон и пряча его в карман. – Только выкать мне не надо, хорошо?

– Хорошо, а я Олеся. На «ты», так на «ты», я согласна. А как же папа, его же звать пошли…

– Ничего, всё нормально, – рассмеялась девушка. – Не волнуйся!

– А кто у тебя папа?

– Папа у меня никакого отношения к ментам не имеет, – снова улыбнулась Настя.

 – Это я так просто, на понт брала.

– Классно! – восхитилась Олеся, блеснув при этом золотым зубом в уголке рта. – Слушай, если ты не торопишься, пойдём вон в стекляшку, кофе попьём, я приглашаю!

– Пойдём! – с удовольствием согласилась Настя. – Ты пирожные любишь?

– А то!.. – сделала большие глаза Олеся.

– Так закажем?

– Легко!

И обе только что познакомившиеся девушки мгновенно, как это свойственно только юным женщинам, став закадычными подругами, радостно, словно встретившись после долгой разлуки, зашагали по направлению к кафе.

Мир снова обретал свои яркие до боли в глазах краски.

Глава девятая

Телемастер

Любым любовным совмещениям

Даны и дух, и содержание,

И к сексуальным извращениям

Я отношу лишь воздержание.

    И. Губерман

Телемастер Гена был искренним и неизменным любителем женского пола.

Он всегда с удовольствием делился с Гординым очередными новостями своей бурной интимной деятельности, которая, как подозревал Виктор, и являлась его основной жизненной функцией. Всё же остальное, как то: зарабатывание денег путём починки телеаппаратуры, воспитание детей, постройка дачи и прочие заурядные дела – было лишь необходимой рутиной, обеспечивающей более-менее нормальное бытовое существование любвеобильного телемастера. Подлинной страстью его были женщины, и этой страсти он отдавал себя целиком, без остатка.

Повествуя Виктору об очередной своей любовной истории, Гена, доходя до кульминационного момента, мечтательно закатывал глаза и, вдохновенно предаваясь восторженным воспоминаниям о соитии с новой пассией, сопровождал их при этом, как правило, выразительными, красноречивыми жестами. Вообще существ противоположного пола Гена рассматривал только с крайне узкой, весьма определённой точки зрения.