Происки любви

Он раздражённо вылез из постели, отправился на кухню, приготовил себе кофе и сел ждать рассвета.

Спустя два часа Гордин шёл по длинному студийному коридору, направляясь в монтажную. Он не выспался, встал очень рано, ночной кошмар всё ещё сидел у него в подсознании, зудя какой-то бесконечной, раздражающей нотой, как невидимый комарик. От этого всё окружающее он воспринимал сегодня с дополнительной остротой, боковым зрением выхватывая на ходу детали, на которые в обычном состоянии он не обратил бы никакого внимания.

Покосившаяся табличка на двери, скрипучая дверь туалета, полная окурков жестяная банка из-под плёнки, оставленная на подоконнике лестничного пролёта, – всё вызывало в нём резкое отвращение, и если бы не Люся, уже полтора часа ждущая его в монтажной, Гордин, скорей всего, повернул бы назад.

В конце коридора возник силуэт, становящийся по мере приближения всё более знакомым. Собственно, ещё до того, как он разглядел фигуру, а потом и лицо, он ещё издали уловил походку. Так переступать ногами, плавно поводя бёдрами, могла только одна женщина, с которой как раз он хотел бы сейчас встретиться меньше всего, – Нонна Поглазова.

Виктор внутренне заметался, но деваться было некуда – все спасительные ответвления километрового коридора он уже миновал.

– Виктор Борисович! Какая встреча! – насмешливо сказала Нонна Поглазова своим хрипловатым голосом.

– Привет! – буркнул Виктор.

За прошедшие со времён несостоявшегося фильма о Екатерине Великой годы он многократно видел её во всевозможных телевизионных передачах, они не раз могли случайно встретиться на студии, в Доме кино или в каком-то другом публичном месте, но судьба как-то постоянно разводила их, так что нос к носу они с тех пор столкнулись впервые.

Гордин заметил, что время безусловно изменило Нонну По-глазову – из неё окончательно ушло всё девичье, непосредственное, что когда-то так подкупало его, она превратилась в женщину в расцвете лет, главной заботой которой становилось теперь стремление любым путём продержаться в этом качестве как можно дольше.

– Как жизнь, Витя? – поинтересовалась бывшая возлюбленная, чуть щуря свои, тщательно подкрашенные глаза болотного цвета.

Виктор знал, что на самом деле глаза у Нонны Поглазовой были маленькие, то есть намного меньше, чем ей бы хотелось, и оттого на макияж у неё уходило не менее полутора часов. Он повёл плечами, что означало, что жизнь у него идёт нормально, хотя могло бы быть и лучше.