Главы для «Сромань-сам!»

Зачем ей часы? Но взяла, и подсвинка дала – она добрая…

Но в другой раз тётка Мотря была не дома и они втащили Ганю в сарай, а там снасильничали. Втроём.

Юрко на дальнем поле картошку копал, а когда вечером прибежал в хату Гани, та сидела как неживая. Мать её накричала на Юрка, из хаты выгнала.

Он наутро своего Джульбарса взял, с чёрной мордой, которого завёл когда хотел пограничником Коцюбой стать, ещё до бронетанкового, и – в лес ушёл.

Вернулся через два дня с автоматом и с мешком. Джульбарса возле хаты привязал и пошёл Ганю проведать.

Она как раз во дворе сидела.

Он когда из мешка три головы высыпал, Ганя страшно закричала, упала на землю и плачет, плачет.

Юрко над ней встал и спрашивает: «Эти?»

А она ж только плачет, лицо в землю жмёт.

Наклонился он, за волосы от земли оторвал: «Эти?»

Она глянула и покивала, молча. Та и больше уже не плакала.

Он те головы у мешок, как вилки капусты, поскладывал, на плечо закинул и – ушёл со двора.

А Ганя в ту ночь в том сарае повесилась…

Очень страшно с тех пор Юле и совсем ничего не понятно.

Теперь нет уже наших, нет ваших и кто угодно снасильничать может в сарае, который Юрко потом спалил. Молча.

Такого любить не получается, кто так тяжко, так страшно молчит. Постоянно.

Его все боятся, даже Немцы, что приезжали выдать ему белую повязку Schutzmann, потому что же не понять что у человека в голове, если молчит постоянно.

И чёрных кудрей на голове не осталось, а только короткие волосы, совсем белые от седины.

Лицом чёрный стал, будто пламенем опалился или копоть въелась от сарая сожжённого. Молча.

Он даже с отцом не говорит, которого Немцы из-за него старостой села назначили.

Вот с тех пор дядька Митяй и запил. Беспробудно.

– Ння! Пшол, Мухортый! Мать твою!.

* * *

Комплектующая #8: Неприятие Поведения

эпиграф:

«ну ладна – проехали!»

(бормотнул паровоз Анне Карениной)

Если бы киты могли дотягиваться ластой до ласты, они бы тоже стали венцом природы, потому что скелет их ласты не сразу отличишь от кисти человека, до того изумительно совпадают—один к одному—по своему строению, то есть, если в размеры не вникать.

Однако вот не достают заразы, по причине удалённости расположения одной ласты от второй, в остальном сложении скелета. Поэтому киты лишены возможности развить в себе способность забивать косяк. Не дотягиваются, ни правая до левой, ни наоборот.