Опрокинутый город

Но я никогда не видел, чтобы какая-то из сестер выливала воду из бидона или как-то ее использовала. Просто продолжает ходить, ходить, а бидон покачивается в ее правой руке, ходить, а бидон покачивается, качается…

Раньше мы с Димычем пытались высмотреть, что происходит у них в доме.

Мы сидим на границе их участка, по обе стороны от облепихового дерева, самого углового. Он справа, а я слева.

– Ты что-нибудь видишь в окне?

– Нет, – отвечаю.

– Я тоже не вижу.

Наверное, мы хотели увидеть, как сестры обедают.

Площадка перед домом в этот момент пуста. И это была среда – поливальный шланг под лавровишней, журчащая оранжевая струя горит отсюда на расстоянии, ободком лавы.

Мы сидим, сидим, наблюдаем, сидим…

В ободке лавы-воды горячие «жгутики», сейчас они желтые, быстрые, быстрые – они чуть видны отсюда на расстоянии… а фонарики физалиса – слева, тоже горящие, оранжевые. Они как несколько застывших бусинок.

– Давай, я посмотрю в другое окно, – громким шепотом говорит вдруг Димыч.

– Чего? В какое?

– На втором этаже.

– Ты что совсем уже… Как?! – шепотом спрашиваю я; опешив.

– Надо залезть на тот ящик с доломитом, – он кивает подбородком налево. – А куда еще? – он ухмыляется. – Не на облепиху ж я полезу!

– Я не об этом… не надо этого делать! – я почти вскрикиваю в полный голос.

– А чего ты перепугался? Или, может, хочешь местами поменяться?

– Дим, не делай этого!

Местами, поменяться местами – схватывает мозг.

– Ага, тебе мамочка сказала, что доломит – отрава, и к нему нельзя прикасаться? – ехидно поддевает он.

Димыч, на самом деле, не особенно боится и сестер, я знаю; даже подхихикивал над ними. Или все же…

Этот ящик с доломитом. Он огромен и высок. Димыч лезет на него, вытягивается в струнку… нет, окно второго этажа все равно выше, ему ничего не удается разглядеть.

Если Мария окликает Веру, когда та находится между третьей и четвертой грядкой, та сразу поворачивается и идет к физалису. Они могут поменяться местами: Вера окликает Марию, когда та находится между третьей и четвертой грядкой. Но в этом случае Мария тотчас же отправляется в дом.