Опрокинутый город

Или даже три… А вообще, не знаю, – мать говорит как бы отмахиваясь.

– По-моему, все-таки не три. Но я сам чё-то…

– Так тебе сколько лет-то было.

– Но как она приезжала сюда, я помню.

– Да, да. Ты маленький был. Он ее и позвал, да. Чтобы она посмотрела, как он сделал эту комнату.

– Понятно. Это и был последний раз, когда она была здесь.

– Да. Но они уже и не жили вместе – он жил у нас.

– Ага.

Мать не очень любит тетю Лену, и я стараюсь перевести тему… но все же:

– …И так он ничего после и не сделал сверх этого.

Рабочих пришлось нанимать. Для нас он ничего не хотел делать. Он вот как покатился, что-то переломилось в нем и… все только говорил: «а на фига мне это нужно». И что все хорошо и с ним все в порядке. Что он не пьет. «Я только выпиваю». Главное, что зацепиться всегда было не за что, ни за одно слово. Всегда он будет делать по-своему – и чем все кончилось… Так ты гулять-то пойдешь, я не пойму?

– Да.

– Так иди сейчас.

– Я пока еще полежать хочу.

– Опять в темень кромешную потащишься – и надо тебе это.

– Я пойду, но попозже, да.

– Ну ладно, ладно, иди. Только как пойдешь, дверь не забудь закрыть.

– Конечно, не забуду. Не волнуйся.

Мы продолжаем разговаривать. Стали вспоминать, кто в каком доме жил – многих здесь на дачах уже и нет давно.

– Ты с пчеловодом общалась когда-нибудь?

– Не-а. Я его вообще даже не знаю. А почему ты спрашиваешь?

– Да так просто…

– Но он же продал участок, по-моему.

– Ага.

Но я помню еще когда он тут был… я был маленьким, я думал, он вставляет рамки в оконные проемы своего дома.

– Какие рамки? Пчеловодные, что ли? Из улья?

– Ну да.

Мать смеется.

– Да-да, я те серьезно говорю. И я думал, что это так нужно – чтоб весь его дом тоже напоминал улей. Потому что он пчеловод.

Мы продолжаем смеяться.

– А вот почему я так думал – не знаю. Может, я когда-то увидел, как он одну свою рамку через окно дома вытаскивает… в принципе такое могло быть, у него ж окна первого этажа… они совсем низко от земли.

– Да там у него подвал, наверное. Это подвальные окна.

– Ты знаешь их, да? Ну может быть, – соглашаюсь. – И когда-то я мог видеть…

Но я не договариваю и как-то смолкаю. Лежу и утонул умом в стрекоте цикад за окном.

– Но главное, я совершенно не могу вспомнить, как он выглядел.

– Кто? Пчеловод?

– Да. Но мне почему-то кажется, он носил военную рубашку.

– Это наш дед носил.

– Я знаю.