Стрекот цикад

Радовало то, что во многих странах дела обстояли гораздо плачевнее, чем в России, причем, радовало искренне, до какого-то тихого торжества. Отталкиваясь от телевизионных картинок, его мысли отправились в свободный полет, – увы, – полет не слишком жизнеутверждающий.

Этот високосный год – настоящая чума на наши головы, думалось ему, в то время как тело расслабленно растеклось по дивану. В смысле, вспышка эпидемии ковида-19. Теперь уже обещают ковид-20 и так далее – короче, каждый год по новому ковиду. Перспектива не слишком вдохновляющая.

Мне-то еще повезло: работаю дома за ноутбуком. А нормальным людям что делать? Как выживать?! Он тяжело вздохнул, до того вдруг сделалось жалко и себя, и все человечество. Ведь от перманентного карантина и безвылазного сидения по квартирам люди уже с ума сходят, продолжил он свой внутренний монолог. Да что отдельные люди – целые страны. Соединенные Штаты, например, сбрендили соборно, всем населением, и белым, и черным. Негры бунтуют, громят и жгут все подряд, обвиняют белых во всех своих неудачах, а те вместо того, чтобы послать их подальше, становятся перед ними на колени, целуют грязные ноги и просят прощения за рабство двухсотлетней давности. Ну, полная и окончательная шиза! Он выключил телевизор, поворочался немного и незаметно уснул.

А когда проснулся, уже ярко светило солнце, в открытое окно залетал легкий ветерок, и на спинке дивана сидел Ричард, гипнотизируя его немигающим взглядом. «Привет! – Сказал он коту. – Хорошо все-таки жить на белом свете!»

Завтракал, как обычно, яичницей с колбасой.

Но сначала накормил Ричарда любимым влажным кормом: индейка и курица в пикантном соусе. Меня бы кто с утра такими разносолами потчевал, ворчал он, выдавливая из пакетика корм. В качестве утешительного приза позволил себе несколько чашек крепкого кофе из свежесмолотых зерен, от которого по кухне распространился божественный аромат. И никакого сахара и молока!

С местожительством ему на редкость повезло.

Под окнами квартиры, располагавшейся на третьем этаже старого дома, имелся небольшой садик с несколькими раскидистыми деревьями, возрастными кустами и неправильной формы газоном с клумбой посередине. Подобный дворовый садик считался настоящей роскошью для центра Петербурга. Пятиэтажный дом, в котором обитал Александр, составлял одну из сторон своеобразного параллелепипеда, образованного четырьмя зданиями, стена одного из которых выходила на Невский проспект.