Тоска

Я отправил весь потерянный мир назад и окружил себя любимыми людьми. Мне их так не хватало. В сознание прокралась мысль, что я плохой сын, товарищ, кум, раз не нахожу времени сходить на кладбище и поставить свечку. Но как только огонек заискрился и начал трепетать, запах растаявшего воска вновь убаюкал меня.

12.

Знакомый, близкий мне мир исчез. Улицы опустели, как карманы плохого игрока в наперсток. Я стал затворником в доме, в котором вырос. Меня пугало пребывание в нем, его призраки прошлого, но я любил его, мое единственное убежище.

Днем, за книгой, я был спокоен, но как только наступал вечер, я с нетерпением начинал ждать рассвета. Прислушивался к душам мертвых, дрожал, покрываясь гусиной кожей, и не находил себе места.

Помню, как мне первому сообщили о смерти соседа. Считалось, что я бездушен, и потому мне легче будет сообщить о ней его сыновьям. И я четко выполнил поручение, не поддаваясь эмоциям, так как был убежден, что эта смерть меня не заденет. Но задела, как, впрочем, и любая другая.

И теперь я не драгоценный камень без огранки, а плохо обработанная скала, обломок, непривлекательный и бессмысленный, не имеющий четких контуров и прекрасных граней.

В этой каменоломне неприятно пребывать ни мне, ни тем, кто пожелал бы сблизиться со мной. И ей тоже. Она искала спасения там, где его не было, но не дождалась, когда я добьюсь ее огранки.

Но все-таки, если бы я сумел найти ее, если бы внедрил ее в мир моих снов, то это помогло бы и ей, и мне как таковому. Может, она разогнала бы покойников и вернула жизнь туда, где рождалась смерть.

Накануне ночью я заснул одетый, а когда проснулся, переодеваться не захотелось. В одежде, которая мне нравилась, обув ботинки, оставленные у самой кровати, я встал на ноги и ушел, опять без четкого плана, но с возросшей решимостью закончить начатое дело. Теперь я наверняка отыщу Клевера. Он, по крайней мере, укажет, в каком направлении мне двигаться дальше.

Выйти из дома мне опять пришлось через окно, а замок я сломаю после возвращения.

Покидая двор, я посмеялся над своей новой привычкой входить в дом и выходить из него как грабитель.

13.

Со стола на меня смотрел чистый лист белой бумаги. Рядом со мной, за этим же столом, сидел Клевер.

– Не понимаю твоего самопожертвования, и не ясно мне, что тебя так потрясло в исчезновении Софии. Это не твоя битва, а ты стараешься любой ценой ввязаться в нее. У тебя и поводов таких нет, в которые я бы поверил…

Мне пришлось прервать его.