Грани наших желаний

А то начальство тюрьмы узнает – и не будет у вас денег, а режим содержания изменят на более строгий.

– Господин следователь! – решил воспользоваться лирической паузой в допросе Глеб. – Насколько я понимаю, посольству не удаётся вытащить меня отсюда, и до суда я буду сидеть в камере?

– Да, – оживился следователь, – слишком серьёзная статья. Выпусти вас – сразу покинете страну. Ни для кого не секрет, что наши границы довольно прозрачны, и посольство может помочь вам скрыться – такое частенько бывало.

– Тогда у меня есть личная просьба. – Глеб протянул следователю клочок бумаги. – Вот телефон моего хорошего друга, генерала Нишитымбы. Позвоните ему и расскажите о моём деле всё, что сочтёте нужным.

– Нишитымба? – переспросил следователь. – Вы знакомы?.. Мы говорим о командующем танковыми войсками и близком друге нашего президента?..

Было видно, как спина полицейского выпрямлялась, глаза округлялись, лицо становилось серьёзным и напуганным, пока он произносил эти слова.

Медленно, с огромным удовольствием, словно причмокивая и вытягивая губы, Глеб произнёс:

– Да, о нём разговор. Я бы сделал это сам из камеры по телефону, но у меня очень малый запас батарейки – боюсь, не успею всё объяснить.

– Господин Белов, что же вы раньше не сказали, что лично знаете такого человека?! – затараторил следователь. – Конечно! Вы сейчас идите в камеру, а я с ним созвонюсь и всё расскажу, не волнуйтесь! Можете мне доверять.

Следователь поддержал Глеба за локоть, пока тот вставал со стула и, провожая до камеры своего подследственного, непрестанно улыбался. Каждый жест его говорил о неожиданно возникшем большом уважении и почтении; удивительно, но дверь в камеру ему удалось открыть и закрыть так нежно, что до этого момента скрипучая, словно старая телега, дверь теперь не произвела ни единого звука.

Только вернувшись в камеру, Глеб по-настоящему понял, как устал.

Одежда вся пропиталась тюремными запахами, волосы стали сальными и торчали, словно рожки у молодого бычка. Желание почистить зубы и принять душ стало сильнее, чем жажда; ногти предательски набрали грязи, голова гудела словно колокол, затёкшая шея требовала массажа.

Продолжая изучать себя, Глеб остановил взгляд на животике: борьбу за его уменьшение он вел давно и безуспешно.