Одно солнце на всех

Боже, как же он был слеп, как безнадёжно туп и жалок. Он закрыл глаза и вспомнил это бледное, ещё более исхудавшее лицо и вытянутые поверх больничного покрывала руки, на которые смотрел сегодня в больнице. Сколько же силы было в этой маленькой женщине, если она столько лет всё делала для того, чтобы он считал себя непередаваемо значимой и исключительно важной персоной. Лучшим на свете мужем, прекрасным отцом, блестящим учёным, отличным другом, любимцем женщин, душой компании и бог его знает кем ещё… Но как же он не видел этого?! Как не замечал? Нет ответа… И наверное уже не будет…

За всю жизнь он так и не сказал ей, что любит её.

Ни единого раза. Только кивал с достоинством своей красивой, благородной головой в ответ на её смущённые признания, мол, я знаю, милая, спасибо… Ещё гордился этим, ну как же, порядочный человек не может позволить себе обманывать женщину!

Его такая нарядная, такая праздничная, как выходной костюм любовь к Лилечке почти на глазах сдулась, съёжилась и превратилась в надуманный, показной фарс, точно также напоминающий чистое, искреннее чувство, как напоминает небрежно намалёванная Эйфелева башня на наспех сколоченных, дешёвых декорациях настоящий Париж.

Варвара Петровна вернулась домой сухонькой, почти прозрачной старушкой. Она всё время улыбалась левой стороной рта и подрагивала на весу левой, истончившейся, как птичья лапка ручкой.

Наверное, ей было непривычно и неловко, что все вокруг неё так суетятся. Она пыталась что-то сказать, но из кривого рта вылетали только гласные.

Вечером, когда они остались одни, Никита Львович взял худую, желтоватую ладонь жены и поднёс к губам:

– Я люблю тебя, Варя, слышишь? Мне никто больше не нужен в целом свете, моя родная, моя любимая…

Из правого глаза женщины выкатилась большая и прозрачная слеза, оставив мокрый след на тонкой, сухой коже.

Она улыбнулась одной стороной рта, мелко закивала и её пальцы в руке мужа слабо шевельнулись.

Она меня слышит! – сердце Никиты Львовича радостно забилось.

Вообще-то после того, что случилось, такое происходило с ней довольно часто. Один глаз Варвары Петровны регулярно наполнялся слезами, голова вместе с рукой мелко тряслись, а левый угол рта постоянно «улыбался». Но её муж был уверен в другом.