Граница бури

Обнимите так, чтоб хрустнули все кости,

Чтобы кровь стояла в горле, а не ком.

Все равно кругом все плавится, кренится,

Перемены поломали мне каркас.

Провоцировать погром во всех столицах

Безопасней, чем прожить три дня без Вас.

Чем уснуть и одновременно проснуться,

Босиком ходить по выжженной земле.

Блокпосты мои безропотно сдаются,

Оборвались якоря у кораблей.

Подойду – как разрешите. Если можно.

Если нет второго дна у синевы.

Вот бы взять и ободрать с себя всю кожу

Оттого, что прикасались к ней не Вы.

Взять и выжечь все, что создано природой,

И в туман уйти по пояс, по глаза,

Подарите мне свободу от свободы,

Край земли, где начинается гроза.

«На корабле твоем служа матросом…»

На корабле твоем служа матросом,

Я так смотрю в глаза твои, о Жизнь,

Как смотрит безъязыкий зверь на косу,

Срубающую головы у ржи.

Я начисто пишу, без промокашки,

Свою судьбу не в силах обмануть,

Из кожи, как из ношенной рубашки,

Прорвавшись в ускользающую суть…

Действительность уже не лакируя,

Я знаю, что, твоих не видя глаз,

Когда-нибудь в тебе разочаруюсь.

Когда-нибудь, но только не сейчас.

«Этот город – на душу йодом, те же вывески, фонари…»

Этот город – на душу йодом, те же вывески, фонари,

Те же зимние гололеды и кафе с чередой витрин.

Ты живешь в сорока минутах – и как будто с другой земли.

Ни одной не идет попутки – раскурочили, расплели.

Этажи, переходы станций, растекается черный мед.

Моя жизнь – больше не касаться, не колышет, не колебет.

Стал как будто большой насмешкой мир-не-пепел-и-не-зола:

Те же елки, вокзал, скамейки, те же люди из-за угла.

Те же руки и та же кожа, от уколов такой же след,

И, закатные твари, – то же отражение на стекле!

На лице, как большие раны, – рот, глаза, целый мир болит.

Фарш нельзя провернуть обратно, спирт от сока не отделить.

Ужас —«Все за тебя решили» – поднимается из глубин,

Время есть, только нет машины, город полон подводных мин.

Друг для друга не существуем, каждый думает о своем,

А когда-то тебя увидел – и на шею, как медальон.

«Нельзя догонять и нельзя ударяться, себе повторяю нервно…»

Нельзя догонять и нельзя ударяться, себе повторяю нервно.

Но я каждый раз ударялся о реальность как камушек о поверхность

Воды, что скрывает тела и моллюсков, что кровь растворяет солью,

Что телом своим чертит круг, словно блюдце, от камушка нашей боли.