Гребаная история

Уже много лет никто не видел меня голым, даже Лив и Франс. Я чувствовал, как мой пенис съеживается от холода и стыда.

– Пройди еще вперед.

Я достиг места, где течение было очень слабым. А может, там и вовсе была стоячая вода, которая оказалась не такой холодной, даже почти теплой. Солнечные лучи гладили затылок и спину. По коже скользил теплый поток, вода доходила до пупка.

Кто-то стянул с моих глаз повязку. Они тоже были голыми. Стояли кружком вокруг меня.

Они приблизились по очереди.

– Мне подобный, мой брат, – сказал Джонни, обнимая меня.

– Мне подобный, мой брат, – сказал Чарли, обнимая меня.

– Мне подобный, мой брат, – сказала Кайла, обнимая меня.

– Мне подобный, мой брат, – сказала Наоми, обнимая меня.

Безусловно, каждое из объятий было чистым и невинным.

Однако в тот день я в нее влюбился. Увидев ее обнаженной в этой чистой воде, в середине лета, в самом сердце этого леса. Чувствуя, как ее нежная атласная кожа прикасается к моей, освеженная рекой, но согретая лучами солнца, пока ее влажные волосы стекают мне на плечо, о мою грудь бьется ее пульс, легкий, как птица, тыкаются кончики ее грудей, как два бутона.

Увидев, как она плывет, а затем отжимает свои черные волосы, скручивая их в жгут, с которого капает вода, ее яркие темные аметистовые глаза, взгляд которых прикован ко мне.

– Вот ты и наш, – проговорил Джонни, выходя из воды и обсушиваясь. – Ты только что был окрещен.

Даже Чарли, обычно не упускающий случая пройтись по поводу ханжей из Ист-Харбор, сегодня не отпустил ни одной шутки.

Я никогда не видел его таким серьезным. Он улыбнулся мне. И точно таким же образом, как влюбился в Наоми, я почувствовал, что наша с ним дружба стала более крепкой и тесной, чем между остальными членами нашей компании.

* * *

Как ни странно, поводом для нашего сближения – Чарли, Джонни и меня – стали похороны. Раньше мы встречались в городе, на пляже и в школе, но для них я был чужаком: тип, недавно приехавший с континента, воспитанный двумя матерями-лесбиянками, – иначе говоря, не пойми кто: то ли парень, то ли инопланетянин.

Все изменилось в день похорон Джареда Ларкина, точнее, во время поминок, проходивших в доме семейства Ларкинов. Джареду было двенадцать лет, как и нам. Он покончил с собой.

Его я тоже толком не знал. Он учился в нашем классе. Стеснительный, тощий, самой обычной внешности – девочки не обращали на него внимания. В школьном оркестре Джаред играл на трубе.