Чёртова дюжина. 1-6

Что я буду нести людям любовь и счастье…

– Неужели ты забыла, что нет любви превыше Моей? Что нет большего счастья для любого творения Моего, чем вернуться в любящие объятия Творца? Кстати, именно этими словами все жрецы, что многие тысячи лет будут кормиться около тебя, станут утешать свою перепуганную паству. Хотя мало кто поверит, конечно.

– Но страх? Страх, Отче? Отчаяние и ненависть? Слезы матери, потерявшей ребенка? Безудержное горе родных, близких, любящих? И это – мой корм? Я создана для любви, Отче, я не вынесу чужих страданий!

– Не вынесешь, утвердительно кивнул Бог.

 – Именно поэтому они – пища для тебя. А заодно и защита.

– Я не хочу, чтобы меня ненавидели, Отче. Я хочу любить и быть любимой.

– Никто не будет ненавидеть тебя, дочь моя. Никто из них даже не увидит тебя и не обвинит тебя в своей утрате. Мать, потерявшая ребенка, юная дева, овдовевшая до срока – спроси любого из них, и они сразу скажут, что стало причиной их самой страшной потери. Но ни один не назовет тебя.

Они всегда будут умирать от чего-то. От камня. От клыков и когтей. От стрелы. От огня, дикого и рукотворного. От множества болезней, от разнообразных несчастий. И от человеческих рук, в конце концов, своих и чужих.

Они так полюбят свои тела и удовольствия, через них получаемые, что сама мысль о временности и недолговечности этих тел станет для них невыносимой. Человеческий век ограничен, таковы правила. Никакая, даже самая роскошная жизнь, проводимая в неге и плотских утехах, не будет вечной.

Но сладость этих утех столь велика, что они не захотят останавливаться. Они будут требовать: еще! Еще! Еще дольше. Еще комфортнее. Еще слаще.

Они настолько полюбят жизнь в своих телах, что предпочтут забыть о неизбежности расставания с ними. Они изучат все то, что их наука сможет посчитать причиной прерывания человеческой жизни, и станут всячески избегать этого. Станут бороться за то, чтобы прожить как можно дольше. Они будут хотеть жить вечно.

Пройдет много веков, и они забудут, как все обстоит на самом деле.

Забудут, что жизнь прерывается не болезнью и пулей, а твоим ангельским взором, твоими трепетными губами, твоей нежной рукой, дочь моя. Они скажут: он заболел, она попала в аварию, его застрелили. И никто не скажет: за ними пришла Смерть.

За бесконечным карнавалом медицински обоснованных и логически безупречных причинно-следственных связей никто не увидит и не узнает тебя, моя милая. И никто не будет ненавидеть тебя.