Круг

От внимания Серваса не ускользнул тот факт, что госпожа Уиншоу в разговор не вмешивается, но слушает очень внимательно, не упуская ни одной детали. Она была очень немолода, но, как и муж, не казалась уставшей. Два ясно мыслящих, бодрых старика, которые прожили интересную жизнь и, без сомнения, собираются эксплуатировать свои нейроны максимально долгий срок.

– Спрошу еще раз, чтобы все было предельно ясно: вы не замечали ничего необычного в последнее время?

– Нет. Ничего. Сожалею, что ничем не могу быть вам полезен.

– Может, незнакомый человек бродил вокруг дома, звонил в дверь вашей соседки, была какая-нибудь мелкая деталь, на которую вы тогда не обратили внимания, а теперь, в свете случившегося, она кажется вам подозрительной? Прошу вас, соберитесь, это крайне важно.

– Думаю, мы вполне осознаем значение этого прискорбного происшествия. – Голос вступившей в разговор женщины прозвучал очень твердо. – Мой муж действительно старается вам помочь, комиссар.

Мартен бросил взгляд на Оливера.

Левое веко профессора едва заметно дернулось при слове «комиссар», но он не стал поправлять жену.

– Не могли бы вы оставить нас вдвоем на несколько минут, госпожа Уиншоу?

Взгляд женщины стал жестким, губы приоткрылись.

– Послушайте, комиссар, я…

– Прошу тебя, Кристина, – произнес Уиншоу.

Сервас отметил, что профессоршу изумила проявленная мужем инициатива. В голосе Оливера Уиншоу прозвучала озорная нотка: он получил очевидное удовольствие от того, что «окоротил» жену, и ему было приятно оказаться в мужском обществе.

Сервас зна?ком отослал помощников.

– Вы при исполнении, майор, и, очевидно, не можете составить мне компанию, но я все равно выпью виски, – весело сообщил старик, когда они с Сервасом остались вдвоем.

– А вы меня не выдадите? – улыбнулся в ответ Мартен. – Безо льда, пожалуйста.

Уиншоу улыбнулся, показав пожелтевшие зубы. Сервас поднялся и подошел к стеллажам. «Потерянный рай», «Баллада о старом моряке», «Гиперион», «Охота на снарка», «Бесплодная земля»… Метры и метры английской поэзии…

– Любите литературу, майор?

Сервас взял протянутый стариком стакан.

Виски был отличный, с выраженной нотой дымка. Первый глоток обжег горло и желудок.

– Романскую.

– Учились?

– Очень давно, на филологическом.

Уиншоу энергично покивал в знак одобрения.

– Только поэзия может выразить неспособность человека постичь смысл нашей мимолетной жизни на земле, – сказал он.