Круг

Дошел до ванной… И… увидел ее. – У него судорожно дернулся кадык. – Я запаниковал… Не знал, что делать. Попытался вытащить ее голову из воды, бил по щекам, чтобы привести в чувство, кричал, пытался развязать узлы. Но их было слишком много, и такие тугие… Я ничего не мог сделать, веревка разбухла от воды. Я почти сразу понял, что уже слишком поздно…

– Говоришь, пробовал привести ее в чувство?

– Пробовал.

– А фонарик? – Сервас заметил, как дрогнули веки Юго. – Ты видел зажженный фонарик у нее во рту?

– Конечно, видел…

– Так почему не попробовал… вытащить?

– Не знаю… скорей всего, потому, что… – Юго запнулся.

 – … мне было противно лезть пальцами ей в горло…

– Ты хотел сказать: в горло покойнице?

Майор заметил, как бессильно опустились плечи Юго.

– Да. Нет. Не только. В горло Клер…

– А что происходило до того? Ты сказал, что очнулся у Клер Дьемар, я правильно понял?

– Да. Я пришел в себя в гостиной.

– Хочешь сказать, что терял сознание?

– Д-да… Кажется… Я уже объяснил все это вашим коллегам.

– А теперь объясни мне: ты помнишь, что делал перед тем, как вырубился?

– Нет… Не совсем… Я не уверен… Какой-то провал образовался…

– Провал в распорядке дня?

Сервас почувствовал, что Бекер смотрит не на Бохановски, а на него. Взгляд жандарма был весьма выразителен. Заметил он и то, что парень с трудом сохраняет видимость спокойствия. Он достаточно умен, чтобы понимать: провал работает против него.

– Да, – нехотя признался он.

– Последнее по времени из того, что ты помнишь…

– Помню, как сидел с друзьями в «Дублинцах», вечером – до того…

Сервас стенографировал ответы.

Он не доверял веб-камере – как, впрочем, и всем прочим гаджетам.

Он знал это место. Во времена его учебы паб уже существовал. Сервас и его друзья устроили там свой генеральный штаб.

– Да.

– Что вы там делали? Который был час?

– Смотрели Чемпионат мира по футболу, матч открытия, ждали, когда будут играть наши.

– «Ждали»? Значит, ты не помнишь, видел матч Франция – Уругвай или нет?

– Нет… возможно… не могу сказать, что делал в течение вечера.

Это прозвучит странно, но я не знаю, сколько это продолжалось… и не помню, в какой именно момент потерял сознание.

– Считаешь, тебя оглушили? Кто-то тебя ударил?

– Да нет, я проверял… шишки нет, голова не болит… Но я был как в тумане, когда очнулся, ничего не соображал…

Юго «сдувался» прямо на глазах: он осознавал, что все указывает на него как на виновного.