Игра в метаморфозы

– Это часто бывает у тех, кто болен подобным расстройством, когда на них оказывают давление, – сказал психиатр.

Лусия с шумом выдохнула воздух.

– А распятие, – спросила она, – ни о чем вам не говорит, ни о чем не напоминает?

– В отношении Габриэля, вы хотите сказать? Абсолютно ни о чем. Он никогда не проявлял интереса ни к религии, ни к любым близким к религии дисциплинам. Насколько я знаю, ни одна из его личностей не страдает мистическим бредом. Разумеется, крест – символ страдания, мучений Распятого.

Он воскрешает в памяти нечеловеческое страдание. А Габриэль – существо страдающее.

Услышав такие слова, Лусия снова взвилась.

– Вам следует взять его под стражу, – прибавил психиатр. – Но сначала убедитесь, что он не сможет причинить себе вреда. У семидесяти процентов людей, страдающих таким расстройством, бывают попытки суицида. Серьезный прессинг, которому он сейчас подвергается, может спровоцировать такую попытку.

– А мог он подпасть под чье-то влияние? – вдруг спросил Пенья.

Ферратер задумался. Потом утвердительно качнул головой.

– Некоторые терапевты считают, что пациенты с таким расстройством более внушаемы и легче поддаются гипнозу. По мнению других, терапевты сами зачастую обостряют симптомы. Если кто-то решит манипулировать таким больным, то не исключено, что он подчинится.

– Спасибо, доктор, – сказал Пенья.

– Его осматривал врач? – спросил психиатр.

– Пока нет. Мы не подавали запрос.

– Подайте. Габриэль – гемофилик.

К нему три раза в неделю приходит медсестра, чтобы внутривенно ввести «Фактор VIII», то есть фактор свертывания крови.

– Гемофилия прекрасно контролируется, – вздохнула Лусия, – потому вы и не считаете, что он нуждается в постоянном содержании под присмотром.

* * *

Ариас неподвижно стоял на пороге кухни. Бледная неоновая лампа в плафоне мигала. В этом неверном свете кухня имела зловещий вид. Неон освещал ее урывками. Восемь стульев. Два из них по краям стола.

Восемь приборов. Восемь красивых круглых салфеток. На двух тарелках – остатки трапезы; в бокале, на самом донышке, – остатки вина. Кругом крошки. Остальные приборы нетронуты.

На полу целая вереница кошачьих мисок. И повсюду растения: на рабочих столах, на шкафах, на подоконниках. По кухне плыл запах горечи и раскопанной земли.

Ариас почувствовал, как сильно забилось его сердце. Зрение у него было отличное, что необходимо при такой профессии.