Варенье из падалицы

Веселый паренек втиснулся в толпу старших школьниц с возгласом:

– Эй, прыщавенькие!

На скамейке у пивной средних лет работяга совал уронившему голову приятелю соевый батончик: «На, пожуй конфетку – проснешься».

В графе «род занятий» написал: «Торгую овощью».

1976

Пустынная в снеговых пятнах улица уходила вдаль, как неудавшаяся жизнь.

«…желая принять участие в делах небезразличной мне Вселенной» (из заявления).

В большом сугробе, бессильно скользя колесами, мучился маленький оранжевый трактор.

Стекляшки бус отбрасывали ей на шею и подбородок множество мелких светлых пятнышек, точно там перебегали мелкие розовые муравьи.

У него был такой низкий, мыском заросший лоб, будто он натянул на голову трикотажную шапочку конькобежца.

Где-то поблизости, видимо, пролегало большое шоссе, потому что и здесь, в узких улочках между домами, разогнавшиеся машины проскакивали как бешеные.

Когда ей исполнилось 23, она на полгодика сходила замуж.

Потянуло теплом, и по улицам, как мамонты, прошли последние снегоуборочные машины.

Он умер в одиночестве и до прихода соседей лежал в своей комнате, где телевизор продолжал передавать хоккей.

Административная сказка

Пойдешь туда, не знаю куда. Зайдешь на почту. Получишь посылку. В ней бандероль. В бандероли письмо. В письме телеграмма. В ней – Кощеева смерть…

С ним была маленькая черноволосая женщина, похожая на собачонку.

Окно такое грязное, что погоды не видно.

Милицейский воронок в голубых и розовых лентах: у начальниковой дочери свадьба.

В черемухе душной / кричал соловей простодушный…

Она так следила за своим лицом, и массировала его, и умащала кремом, как хороший хозяин заботится о парадных башмаках.

Потянулись дни, измятые, как рублевки.

Полгода Господь мучил его сомнениями, выправляя душу.

Ливень перестал барабанить по лужам, и вода потекла по мостовой гладким потоком.

Инженер на пенсии мечтал выправить Пизанскую башню с помощью домкратов, стать почетным гражданином этого итальянского города и прибавить к своей фамилии «Пизанский».

Учиться одиночеству.

В колодец двора уже начинал стекать зеленоватый рассвет, и только одна тополевая ветвь, на которую давила невидимая, залетевшая невесть откуда воздушная струя, все качалась, как живая, среди полной неподвижности.

Броуновское движение бабочки.

Зеленый запах скошенной травы.