Варенье из падалицы

Ребенок со всем миром на «ты». Даже со слоном.

Грустный как черепаха.

Мода совершила полный оборот и нечаянно воротилась к дореволюционным красавчикам с выстриженными по линейке усиками, в кургузых парусиновых пиджаках и полосатых брюках.

Зато у девиц появился одинаковый похотливый румянец на скулах.

Подул ветерок, и на ветках завертелась проворная листва.

По небу наплывали печальные, как тысячелетия, облака.

«Мама! Ты даже красивей, чем моя новая пожарная машина!»

Это у взрослых указательный палец.

А у детей – вопросительный.

Настала летняя пора с выпуклыми девушками на улицах.

«Носорог». «Рогонос». А вы говорите, от перестановки не меняется!

От всякой женщины, разделившей его ложе, он требовал записать рецепт какого-нибудь супа, горячего или салата в специально заведенную толстую тетрадь. Рассчитывая в старости выпустить бестселлер: «Тысяча и одна ночь».

Они были все одинаковые, как пятирублевки.

Жених был до того элегантен, что казалось, невеста вышла под руку с официантом.

Зазвучала какая-то мрачная музыка.

Обувная швейная машина «Минерва».

У старухи был скверный характер, она вечно собачилась с соседями, а после запиралась в своей комнатушке и вытирала там пыль или переставляла цветы. Родных у нее не было, и только в старости жизнь улыбнулась: она сломала ногу. Тогда отыскался какой-то дальний племянник и стал ходить к ней в больницу, а когда выписали, то домой. Заезжал раза два-три в месяц, после работы.

Старуха жаловалась соседкам, что навещает редко и приносит всякую ерунду, но уже не чувствовала себя такой одинокой, как прежде, и, чтобы не лишиться его, до самой смерти не расставалась с костылями, хотя кость давно срослась.

1989

С лицом спортсмена и нецензурным выражением глаз.

Через ветви, не задев их, серым снежком пролетела птица.

Без нее моя жизнь была неполна. А с ней сделалась чрезмерна…

В коридоре висел телефон-заика, не выговаривавший половину слогов.

Реликтовые паровозные водокачки с красными клювами, уцелевшие на запасных путях.

Статуя мудреца, задумавшегося столь крепко, что птицы свили гнездо на его мраморной плеши.

Совсем взрослые школьницы, с омутками блуда в глазах.

Ее похоронили в джинсах и кроссовках.

На окровавленной необъятной плахе мясники в своем закутке играли в шахматы.

Трижды консул, автор «Рассуждения о водопроводах Рима».