Варенье из падалицы

Понимаешь, что надо сделать усилие и отойти, и не хочешь, чтобы эта однообразно ветвящаяся музыка прекращалась.

Подзинькивают тарелки, постукивает барабанчик, обвивает, как лиана, фисгармония с ослепшим голосом. Где мой колокольчик. Дайте мне розовую одежду. Обрейте голову. Дзинь-дзинь-тук-дзинь…

На мое счастье, на том углу, где «Макдоналдс», грянул диксиленд. Они в эту пору всегда там собираются, старые лабухи, поседелые, пузатые, краснорожие обноски 60-х.

Фальшивящий на каждой ноте, повизгивающий джаз.

Непередаваемо пошлый в соседстве с заунывной небесной гармонией в розовом.

Я облегченно вздохнул и спасся – или окончательно погиб, бросил повеселевшую денежную бумажку джазистам на пиво и отправился дальше по своим делам.

– Вы что-то сказали?

– Нет, рыгнул.

Память памятью, а о людях напоминают вещи. Бабушкины часы с боем. Отцовский механический карандаш. Теткина серебряная ложка.

А с годами и они куда-то исчезают, будто растворяются во времени, как сахар тает во рту.

Каркающая французская речь.

Обводя взглядом комнату, задумался, вычисляя возможное местонахождение кошки.

И жили тогда на двух- и трехпалубных дачах.

Не то с банджо, не то с теннисной ракеткой в чехле.

Ее только немного портил длинный змеящийся рот.

Тот предзакатный час, когда кладоискатели со своими лопатами высыпают на позлащенные косыми лучами картофельные поля.

Маленький сухой листок, вися на невидимой паутине, быстро-быстро вертелся на ветерке – точно прял воздух.

Небо было пусто, и только по горизонту тонкая вереница облаков складывалась в далекие пирамиды, сфинксы и бредущий по сахарному песку верблюжий караван.

Вокзальная готика Праги.

Шел переулками еврейского квартала, где и живут, и говорят картаво.

Над крышами выползла раздавленная оранжевая луна, точно там грузовик проехался по апельсину.

В сильные холода городская река все-таки замерзает, и тогда по ней пускают маленький ледокол, чтобы у детей и пьяниц не возникло соблазна пройтись на тот берег по ненадежному, подтачиваемому с изнанки теплыми городскими стоками льду.

1996

Явился со своей весьма телесной женушкой…

Из всех искусств для нас важнейшим является – кулинарное.

Мелкий писательский чиновник из баталистов-маринистов, подвыпив, все жаловался на молодую жену, блядующую с турком с соседней стройки.