Варенье из падалицы

Драматург Навозный-Жижин и театральный рецензент Стаканов. Хорошая парочка.

К деду, продающему на Птичьем рынке чижа, пристал мальчишка:

– А он, дедушка, поет?

– Поет, поет. А четвертинку поставишь, так и ногой притопывает!..

Залитая солнцем площадь была полна счастливых женщин.

Воробей, этот дервиш среди пернатых…

Мальчик всю дорогу смотрел сквозь круглую дырку в коробочку, где у него сидела белая мышь, и мысленно был там, внутри, с мышкой.

Нинка-матрасик, Тонька – резиновая попка.

В историю вошел и цензор Пушкина…

Сутулые старинные фонари.

После него остался только потертый фрак, коллекция чубуков и полный стол любовной переписки.

Самобытный дурак.

Она умела любить только то, что в пределах видимости.

«В Средние века легко было чертей рисовать – они их на каждом шагу видели, как мы милиционеров…»

Сложные взаимоотношения старушки с автоматом, продающим автобусные билеты.

Черпал вдохновение в утренних газетах.

Из двери вышел мужчина в подтяжках, вытряхнул помойное ведро в мусорный бак – и оттуда выпорхнул голубь. Получилось как у фокусника.

Кастрюльная голубизна неба.

Железные завитушки кроватной спинки наводили на мысль о решетке Летнего сада.

С незагорелыми полосками от сандалий на подъеме маленькой ноги.

Ты спишь, и весь мир лежит на боку…

Для счастья всего-то нужно – цепочная карусель. Вокруг все вертится, и полощутся на ветру легкие женские брючки.

«Кипяточек-то есть, только холодный», – кивнула проводница.

А дальше, за домами, зеленым рулоном раскатывался горизонт.

Свободный человек

Внутри украшенного табличкой «Здесь бывал Лев Толстой» тульского вокзала спят, сидят и лежат на желтых скамьях из толстой гнутой фанеры. У подоконника, поглядывая сквозь широкое стекло то на перрон, то на похрапывающих в зале, расположился небольшой мужичок с приятно крупными чертами лица. В солдатской шапке не по сезону, в распахнутом драповом пальто с обвисшими плечами.

Бесформенные брюки аккуратно заправлены в тяжелые казенные башмаки с железными клепками. Зато рубашка щегольская, розовая, с узором.

Стоит, прислонясь к окну, весело смотрит, бросает тому-другому проходящему словцо, каждого примечает, а сам быстро, но аккуратно поедает копченую рыбку, разложенную на бумаге. Тут же и полбатона хлеба: отщипывает мякиш, отслаивает от рыбки длинный ремешок с хвоста, бросает в рот, не проронив ни крошки.