Лютая охота

Я показал ее специалисту по оленям из Национальной ассоциации охотников на крупную дичь. Нет никаких сомнений, что это голова благородного оленя, Servus elaphus. Маска сделана из шкуры и части рогов, укреплена кожаными вставками, снабжена молнией на затылке и ремешком под подбородком. Вещь уникальная, стопроцентно ручной работы.

Глава технической и научной полиции оглядел присутствующих.

– Шестьдесят тысяч, – сказал он. – Это количество благородных оленей, ежегодно истребляемых во Франции. Шестьдесят тысяч… Но не думайте, что популяция на столько же сокращается.

По мнению специалистов, олень сейчас обитает более чем в половине французских лесов, а тридцать лет назад обитал менее чем в двадцати процентах. Вопреки мнению некоторых специалистов, охота на крупную дичь быстро распространяется. Такого давно не наблюдалось. Другое дело, что очень сложно, почти невозможно выяснить, где прошел олень, и найти место, где он был убит и когда именно.

«Скверная новость», – подумал Сервас. Он надеялся, что оленьи следы куда-нибудь их приведут.

Зато с облегчением констатировал, что группа работает быстро. Значит, у них была мотивация.

– Но кое-что у нас есть, – прибавил шеф научного отдела, и звук его голоса просто не мог не привлечь внимания. Все взгляды обратились на него.

– Выкладывай, – сказал Сервас.

– У нас есть еще один возможный источник ДНК: волос, застрявший сзади в застежке молнии на маске. Жертве он не принадлежит. Но не хочу тешить вас напрасными надеждами: ДНК волоса, как вы знаете, может обмануть, волос – это не то что кровь, сперма, слюна или даже зубы и кости.

У волоса ДНК содержится в луковице, а сам стержень мертв. Так что вероятность удачного результата не более десяти процентов.

– А откуда ты знаешь, что волос не принадлежит жертве?

Шеф научного отдела улыбнулся под маской:

– Ожидая, пока появится более точная информация, мы называли его обладателя Рыжим.

12

В этот вечер Сервас вернулся домой совершенно измученный. Пресс-конференция полностью соответствовала законам жанра: предоставила минимум информации о расследовании, зато создала впечатление, что дело движется.

Эстер Копельман, попавшая в зал по случайной выборке журналистов (никого из-за пандемии не впустили), подняла руку:

– Каково ваше мнение: идет ли речь о преступлении расистского толка?

Ну вот. Жребий брошен. В памяти сразу возник брошенный металлический шар.

Мартен обнял Леа, которая сидела в гостиной с книгой.