Рассказы

Глядя темной безоблачной ночью на блистающие, искрящиеся золотым огнем звездные россыпи, он, едва шевеля губами, почти беззвучно произносил: «Ах! Какая красота!». А когда весной на даче зачарованно любовался на только что пробившийся из земной тверди первый миниатюрно-беспомощный листочек фасоли, почти вслух произносил: «Как это красиво!». Домой Василий Ильич возвращался не торопясь, потому что пенсионеру в общем-то некуда торопиться, и временем можно распоряжаться по своему желанию и усмотрению. Он с интересом смотрел на деревья, украшавшими своими густыми, величественными кронами широкую улицу, по которой он сейчас шел.

Тут были каштаны, дубы, клены, березы и другие представители древесной флоры. Василий Ильич безмерно любил растения независимо от того, какие они – древесные, кустарниковые или травянистые. И вообще во всей флоре планеты видел ту особую красоту, которой пропитана вся природа и без которой невозможно представить жизнь человечества и каждого отдельного человека.

Дойдя до супермаркета, Василий Ильич повернул влево и очень скоро вышел к главному корпусу агротехнического университета.

Перед самым началом широкой аллеи, протянувшейся вдоль торцевой стороны корпуса стоял громадный экскаватор с поднятым ковшом, готовым в любую минуту, как будет дана команда, вгрызаться в растрескавшуюся асфальтовую корку, чтобы раскурочить всю аллею. Чуть подальше экскаватора стоял трехтонный самосвал. Никого из работников не было видно. Василий Ильич решил, что они ушли на обед, но скоро придут и начнут взламывать старый асфальт и вывозить его в надлежащие места. Он окинул всю аллею беглым взглядом и пришел к выводу, что администрация университета задалась благородной целью обновить асфальт, украсить аллею: аллея была проложена в семидесятые годы прошлого века и теперь вся потрескалась, сплошь покрылась маленькими и большими трещинами, трещинками, провалами, темневшими, словно незалеченные раны почти на каждом шагу. Пройдя медленным шагом по аллее не более двадцати метров, он обнаружил крохотный листочек, неизвестно каким чудом, пробившимся из трещины к белому свету. Подошел поближе к чудо-листочку, пригнулся, склонился над ним и пристально присмотрелся к нему. Листочек был величиной не более десятикопеечной металлической монеты. И определил: из трещины к теплу, к солнцу пробилась крохотная березка и всеми силами тянулась к жизни. И этот листочек был на ней пока в единственном числе. Этим листочком просто невозможно не восхищаться. Это самое настоящее чудо.