Долина

Стояла прекрасная погода – солнечная и жаркая. От должности Серваса отстранили в феврале. По закону отстранение не должно превышать четырех месяцев. Правда, начальство могло его и продлить в ожидании результатов уголовного процесса, который возбудили по причине смерти Эрика Ланга, знаменитого автора детективов, и одного из его фанатов, Рене Манделя. Оба погибли при пожаре, причем устроил пожар Мандель, а Сервас оказался свидетелем[6 - См. роман «Сестры».]. Дальнейшие события терялись в тумане, по крайней мере, власти о них не знали: он сообразил, что полиции не обязательно докладывать, как он, когда его выволакивали из комиссариата, угрожал оружием Лангу, «человеку со змеиной кожей».

Еще он не признался, что не оказал помощи пострадавшим при пожаре, потому что был слишком занят спасением сына и спешил отвести мальчика как можно дальше от горящего зернохранилища.

Сервас покосился на Гюстава; тот сидел рядом и уплетал рожок с мороженым.

Сегодня не было уроков: школа бастовала. Перед глазами отца снова встало зарево той ночи, и он ощутил на лице жаркое дыхание пламени, как будто опять бежал с Гюставом из горящего здания.

Он снова посмотрел на улицу. Встречу с представителем профсоюза назначили в одном из кафе в Карме, очень далеко от полицейского отделения. Сейчас, в июне, Тулуза вибрировала от жары. Каждое окно, каждый металлический предмет словно нарочно пытались ослепить, направляя в их сторону вспышки раскаленного света.

– Они хотят дождаться решения суда, прежде чем установить дату дисциплинарного совета, – продолжал профсоюзный деятель.

Закон предусматривает, что «за проступок сотрудника, совершенный им при исполнении служебных обязанностей, на него может быть наложено дисциплинарное взыскание, не наносящее ему вреда». В переводе на нормальный язык это звучит так: сотрудник может быть оправдан судом, но при этом понести наказание от собственного начальства.

Добро пожаловать в дивный мир полиции…

– Мартен, – разъяснял профсоюзный деятель, – ты ведь не так давно уже прошел дисциплинарный совет и схлопотал временное отстранение на три месяца… и понижение до капитана…

Коротышка отчеканивал административные истины, как Моисей со скрижалями закона в руках. Сервас заметил, что посередине лба, как раз над линией очков, у него, как третий глаз, красовалось родимое пятно.