Прогулка

– Увидеть Париж и умереть… – почему эта фраза пришла вдруг Игорю в голову? Кто знает…

– Если не хотите сюда, – сказал Вик, когда они проходили мимо кабаре Lido, – давайте заглянем направо, на рю де Бассано, к «Распутину».

– Посмотрите, какой у меня образцовый муж, – рассмеялась Марина. – Других постоянно тянет налево, а моего – совсем наоборот. Послушай, – сказала она уже серьезно, – «Распутин» – это заведение для ностальгирующих по борщам эмигрантов и новых русских, обижающихся, что их не поселили в Отель-де-Виль.

Или хочешь, чтобы тебя раскрутили, как героя фильма «Откройте, полиция»?

– Да, чудный фильм, – отозвался Игорь, чтобы заполнить паузу, поскольку Вик счел за лучшее не отвечать.

Ему и самому жутко хотелось рассмотреть легендарный ресторан, в котором, как рассказывают, Михаил Шемякин устроил в свое время художественную стрельбу по потолку, загнав режиссера Таганки Любимова под стол, но вмешиваться в семейные распри было совершенно не с руки.

– Только в нашем прокате ему дали очень неудачное имя, – продолжил Игорь.

 – Вообще-то он называется «Продажные».

– Думаю, переводчики решили, что оригинальное название будет диссонировать у зрителей с лирическим содержанием фильма, – ответила Марина. – Кстати, а вы помните, что в первое время там был отрезан самый конец, где Франсуа встречает Рене после выхода из тюрьмы? Тоже, видимо, для торжества высшей справедливости. Между прочим, по полицейской статистике, чуть ли не половина краж, совершаемых в Париже, приходится на долю Елисейских полей.

Так что 18-й округ, где работали наши герои, вовсе не самый криминогенный в городе. В общем, берегите карманы и сумочки, здесь подсчет ворон может обойтись довольно дорого. А вообще, французское название этого фильма очень странное – Ripoux. Откуда ты взял, что оно так переводится?

– Да это вовсе не перевод, – пояснил Игорь. – Это слово «гниль» на верлане, и обозначает оно продажных полицейских.

– Ого, приятно неожиданно встретить собрата-филолога, – удивилась Марина.

 – А можно чуть подробнее?

– Верлан это одна из форм французского арго, там в словах переставляются слоги, чтобы запутать постороннего слушателя. Сначала он был распространен среди уголовников, затем перекочевал в парижские предместья, а во времена, когда снимался этот фильм, активно использовался рокерами. Потом, в том числе и с легкой руки режиссера Клода Зиди, пошел в массы молодежи. Кстати, само название этого жаргона произошло от слова l’envers – перестановка.