Не гаси свет

Идея прогулки по пустынным улицам, где ее мог подкарауливать этот псих, наводила на нее ужас.

– Боже, Кристина, да что с тобой такое?!

– Прости, больше не повторится!

Она попыталась проскользнуть мимо Гийомо, но программный директор удержал ее за руку:

– Зайди в мой кабинет.

– Зачем? Мы уже опаздываем: до эфира двадцать минут!

– Плевать, мне необходимо кое-что тебе показать.

Тон начальника насторожил Кристину. Он пропустил ее вперед и закрыл дверь. На стенах кабинета висели плакаты, восхваляющие достоинства «Радио 5», в углу, на тумбочке, булькала кофеварка, а на экране компьютера в режиме он-лайн шли новости.

– Хочешь кофе? – предложил директор.

– А успеем? – засомневалась его подчиненная.

– Эспрессо или двойной?

– Черный, с одним куском сахара.

Гийомо поставил перед журналисткой чашку и сел в кресло. Скрестив пальцы, он посмотрел ей прямо в глаза.

– Я… извини за опоздание, – виновато вздохнула мадемуазель Штайнмайер.

Шеф отмахнулся и одарил ее милейшей из улыбок:

– Забудь, с кем не бывает… Сколько лет мы работаем вместе? Шесть? Или семь? По тебе всегда часы можно было проверять.

Ты не гриппуешь? А то вокруг все болеют… Может, тебе нужна какая-нибудь помощь?

– Нет-нет, всё в порядке.

Мужчина удовлетворенно кивнул:

– Ну и слава богу… Тогда скажи, как идут дела?

Кристина уставилась на него, не понимала, чего он от нее добивается.

– Ну, не мне тебе объяснять, что такое радио, – начала рассказывать она.

 – Все более или менее нормально. А в чем, собственно, дело?

– Бекер тебя не донимает?

Ведущая не смогла сдержать улыбку:

– Бекер есть Бекер. Сам знаешь, какой у него характер. Я справляюсь. Спасибо за кофе, но мне пора…

Программный директор не дал ей договорить: он открыл ящик стола, достал две упаковки лекарств и протянул ей.

– Что это? – удивилась женщина.

– Это ты мне скажи.

Кристина прочла названия лекарств – «Ксанакс» и «Флоксифрал».

Сильнейший анксиолитик и антидепрессант, который прописывают при клинической депрессии и для лечения обсессивно-компульсивных расстройств. Тяжелая химия. Журналистка еще раз взглянула на коробочки и перевела недоумевающий взгляд на Гийомо:

– Я не понимаю…

– Ты уверена, что с тобой всё в порядке? В последние дни ты сама не своя… Ничего не хочешь мне рассказать?

Штайнмайер вспомнила о вчерашнем происшествии, о звонке неизвестного мужчины.