Зеркало социума. Стихи

Провал сквозь память прошлого дурачит,

Овеществляя мышкины проблемы —

Беречь себя от прихоти кошачьей —

Здесь не найдешь, увы, другой дилеммы.

Так и процокаешь когтями путь недлинный,

Потом – в нору холодных коридоров —

Очнешься среди дынь и помидоров —

То пир творцов на улице Неглинной —

Мечта мечты. Сижу под запах винный

И слушаю, чем здесь живет богема,

Пока линчует общество совиный

Взгляд, пронимающий посредством теоремы,

Где неизвестно кто, кому – не знает —

Чего-то там известное читает,

И все его, известно, понимают,

Когда глаза в экстазе закрывает.

Я, мышь, под это сразу засыпаю,

И снятся мне поля земной гречихи,

А этим скоро наяву врачихи

Промоют алкоголь: вы что кричите?!

Я засыпаю баю-баю-баю,

Я мышка белая, стихов я не читаю…

…Хвостом я только яйца вам сшибаю,

А после все рыдают по скорлупкам.

«Зыбучие пески провинциальной гнили…»

Зыбучие пески провинциальной гнили

Засасывают накрепко – в могиле

Убийственная нежить и дурман.

Заплесневели добрые страданья,

Убогость вящего очарованья

Губительна на весь телеэкран.

Свой подловатый взор стремит копейка,

Рыдает в нищих залесях жалейка,

Перетирая ржавчину песка.

Пугливый смерд ныряет по киоскам,

Жуёт арбузный «орбит» эскимоска,

На стрёме ждут позорного свистка.

Устряпанные мамы тянут лямки,

Захлёбываются икрой гурманки,

Распялив с треском пальцы для хапка.

Медлительные очи осторожно

Смывают искры трепетных горошин —

Мелькает в такт фонарный стеарин.

Плетётся жизнь изношенной корзинкой,

И усыхает мухоморовой слезинкой,

Как на жаровне тает маргарин.

    2005, 17 сентября

Чкаловская лестница

Сквозь таинства незримого богатства,

избыточного совершенства,

рискованного постоянства

на острой памяти буквального блаженства

На волжских приисках весь новый Нижний

дань собирает лиховскую у туристов

и моет очи грязных анархистов,

не видевших взаимности в Париже.

На мрамор девочки на солнышке садятся,

отягощенные единственной утратой,

влюбленных парочки назойливо гнездятся

под Чкаловым, как то дано приматам.

Не мудрствуя лукаво, знойный чубчик

шевелят ветры волжского откоса.

А ты всё паришься, изнеженный голубчик,

Любя втихую скорбно и не просто.

Восьмерка лестницы, здесь и скамейки,

восторги зова бархата природы:

зеленое и в белом золотое

и разветвленные гуляльные аллейки.