Спасение. Рассказ

Михайлов продолжал что-то говорить, она что-то спрашивала, а потом откуда ни возьмись явилась знакомая врачиха из скорой, мать прошлогодней выпускницы, засверкали шприцы, заклацали пузырьки, и гостиная, будто ящик, стала переворачиваться с пола на восточную стену. От этого дикого времени, прошедшего на уколах до получения визы, в памяти задержался только черно-белый сон – что она больше не Марья Александровна, а полая статуя, покрытая изнутри копотью сожженных внутренностей, тело без органов.

***

Михайловскую пирамиду со временем заменила «штука» – мобильник, который сын подарил в том году, в будний день, с бухты-барахты, заскочив в школу между уроками.

На вопрос Марьи Александровны: «Зачем?» – сперва отмахнулся, но взглянул на часы, вывел ее под локоть из учительской и посреди грома и гвалта большой перемены все объяснил. Верней, отбарабанил в отцовой манере, заводясь с полвопроса и сбиваясь на казарменные словечки, оттого что Марья Александровна не понимала «простых вещей». Они чуть не поругались в тот раз. Марья Александровна тянулась к сыну, пробуя не то приласкать, не то ущипнуть его, а он, пятясь, только сильней раздражался. Наконец она встала, смиренно опустила руки и, поглядывая вокруг, молча слушала. Суть подарка, «симки с секретом», заключалась в том, что это был какой-то «защищенный, невидимый канал», звонить «отсюда» можно было кому угодно, кроме Вовки, а звонить «сюда» мог только Вовка, в крайнем случае – Наташа (невестка), ну, или, если доберется, Ромка (внук), секрет же был в полной «автономности карты», то есть Марья Александровна могла пользоваться номером «хоть на Луне» и не заботиться по-полнением счета. Было это накануне командировки сына в Ливан, отчего беспокойство Марьи Александровны возрастало, но из Ливана Вовка стал названивать как ни в чем не бывало, она успокоилась и даже, если звонки слишком частили, пеняла ему за расточительность. В Питер он вернулся нежданно-негаданно, сильно раньше срока, почерневший от солнца, высохший от дизентерии и запершийся в себе. Разговорить тогда Марье Александровне не удалось ни его, ни Наташу. О лютом случае в Бейруте, когда выкрали кого-то из наших посольских, и были переговоры, и заявление МИДа, и пленников отпустили только после того, как захватчики получили в коробке ампутированное достоинство кого-то из своих – обо всем этом Марья Александровна знала из вторых рук и так и не могла разобрать, что тут правда и что нет.