Последний теракт. Книга 2

Ростом он был чуть ниже Платона, стоял с невероятной выправкой, словно был первоклассным рыбацким поплавком, смотрел уверенно, говорил ровно и четко, да и вообще производил впечатление человека, у которого каждый поворот головы, каждый вздох, взгляд, прожитая секунда находились под жесточайшим контролем безупречно развитого внутреннего аппарата. От одного того, что такой человек находился рядом, Платон почувствовал безопасность и покой, даже на сердце немного полегчало, словно он мог излить незнакомцу все свои горести и тревоги.

Телохранитель представился Юрой, просто Юрой, и проследовал вслед за Самсоновым, плавно ступая на почетном расстоянии.

Решив не откладывать своей поездки к Макарову, Платон направился прямо на парковку, где уже стоял вымытый до блеска белоснежный «Форд Мустанг». Юра предложил свои услуги водителя, и Платон не отказался, назвав лишь адрес.

Офис Макарова находился в переулках, и незнающему водителю можно было заплутать в маленьких арбатских улочках, но Платону почему-то показалось, что его спутник знает карту Москвы не хуже Яндекса, а может, даже и лучше.

Он не ошибся. За дорогу оба не проронили ни слова. Платон боролся с гнетущими мыслями, а Юра тактично не вмешивался в эту внутреннюю борьбу.

Сергей Макаров вот уже битый час упирался рогами в непробиваемого гостя, хотя тот на вид производил впечатление совсем нетвердого и даже боязливого человека, лицо которого почему-то показалось Платону знакомым.

– Иосиф Петрович, ну сколько раз говорить, что я не занимаюсь благотворительностью, – стоял на своей Макаров, и его лицо, просиявшее на миг при виде Платона, снова окуталось тенью.

– О какой благотворительности идет речь? – наивно отвечал посетитель с характерным национальным акцентом, – я лишь стараюсь найти помощи у друга Феликса Семеновича, который направил меня к вам, сердечно заверив, что здесь я найду самый лучший прием.

– А разве не такой прием вы здесь застали? – опешил Макаров, окинув взглядом выкуренные гостем кубинские сигары и остаток дорогого коньяка, колыхавшегося в бокале.

– Ни в коем случае не хочу показаться неблагодарным, – ответил Иосиф Петрович с таким видом, словно был священником и только что выслушал обвинение в распутстве. – Ваш прием оказал мне такую честь, о которой я и мечтать не смел, но ведь в главном мы никак не можем найти общий язык.