Рассказка о Лисёнке и королеве шуршариков

На отрезках дорог нас встречают незримые двери

Мы проходим сквозь них.

Так не хочется думать «на зло».

Не на зло… Вопреки… Вместе с тем…

Для того… Потому что.

И стихи не причём (я, вообще, не умею читать).

Просто тихо бреду несмешной, нецелованный «мучо»

И не знаю я точно, кому я ещё не чета.

Цель пока что не цель. Не добро и не зло панацея.

И пройдённый отрезок уходит с рассветом как сон

И не знает никто у кого он ещё на прицеле.

Лишь порою сигналит сквозь тьму за спиною клаксон.

Я ещё не пишу, но уже я не строю иллюзий.

Я сличаю стихи и делю их на «так и не так».

То не сердце стучит, то в душе открываются шлюзы

Дверь опять я ищу и, зажмурившись, делаю шаг.

    С уважением, Михаил Мазель

Глава 1

Они жили в большом и светлом городе. Они были самыми что ни на есть обыкновенными – то есть созданными для любви и счастья. Они ждали и верили, а вокруг протекала жизнь со всеми её воплощениями: бедами и горестями, маленькими радостями и большими сюрпризами, трудностями, буднями и редкими праздниками.

Кто-то был несчастен, а кому-то подмигивало солнышко. И все они проходили мимо, иногда хмурясь, а иногда улыбаясь, порой толкаясь или задевая друг друга плечами. Они жили в большом и светлом городе: в какое-то время и в какой-то стране.

А город пульсировал на перекрестках проспектов и бульваров. Последние протекали полуовалами, разрезая его на части, одновременно и соединяя их. Такой вот парадокс, закон философии, если хотите: если смотреть по карте, – разрезали, а если призадуматься, – связывали крепко-крепко, хотя бы тем, что на них происходила жизнь, воплощаемая в случайных и запланированных встречах.

Они жили в большом и светлом городе, и их жизни текли сквозь него, как всё те же бульвары, на которых и происходила всё та же жизнь. А бульвары, в свою очередь, текли через город, словно природные сезоны сквозь самую вечность.

И вот, однажды, в город по обыкновению неожиданно пришла осень и бульвары оделись жёлтым шелестящим под ногами нарядом.

Город затаился, как привык это делать уже давно и повторял из года в год, в тот странный момент, когда одним мановением кисти Волшебника, будто в детской магической раскраске, цвета сменились с зелёного на жёлтый.

Город затаился и ждал, и сам не знал, чего он ждёт. Скорее всего он ждал чуда, ведь не имеет смысла ждать чего-то другого. А ждать чуда – что может быть прекрасней.