Сестры

Особенно им нравилось, что виновным у него часто удавалось выпутаться, а жертвы оказывались не такими уж и невинными. Прежде всего, в этих романах царила атмосфера упадочничества, все персонажи действовали из нездоровых побуждений, с достаточно грязной мотивацией, а их извращения отличались редкой изобретательностью. Ну и, как и следовало ожидать, секса там было хоть отбавляй.

– Я знаю, – сказал он.

Судя по виду, писатель растрогался, глаза под длинными черными ресницами увлажнились. Лицо его нельзя было назвать красивым, но в правильных и гармоничных чертах угадывалась алчность, которая наверняка могла кому-то показаться соблазнительной.

Вдруг поднялся ветер, и верхушки высоких деревьев зашумели. Он заметил, как обе девушки вздрогнули, и его улыбка стала еще шире.

– «Эти юные особы боятся теней лесных», – продекламировал он.

Это была цитата из фильма Ингмара Бергмана «Девичий источник». Он покачал головой, сделал вид, что с тревогой оглядывается вокруг, и нахмурился.

– Место здесь такое тихое, такое безлюдное…

– А чего нам бояться? – возразила Амбра.

– Правильно.

– А ты с нами, – продолжала она. – Что же ты делаешь в лесу с двумя шестнадцатилетними девчонками?

– Пятнадцатилетними, – уточнила Алиса, и ее слова прозвучали как обвинение.

– В этом нет ничего плохого, правда? – с иронией заметил он.

И внимательно всмотрелся в обеих, сначала в одну, потом в другую, явно спрашивая себя, где же ловушка. Потом оглянулся.

– С вами пришел еще кто-нибудь?

– Никто.

– Вы в этом уверены?

Амбра по-приятельски ему улыбнулась.

– Ты погляди-ка на себя, – вдруг язвительно произнесла она. – Человек, который пишет в своих книгах о самых жестоких приключениях, знаменитый автор кровавых сцен испугался двух девчонок.

– Ни капельки я не испугался, – очень мило возмутился он.

– Но забеспокоился.

– Не забеспокоился, а проявил благоразумие.

– Можно, конечно, все списать на эмоции, но эмоции-то остаются. Как же тебе удается писать такие жуткие и завораживающие книги? – сказала старшая, пристально глядя ему прямо в глаза.

Теперь голос ее изменился и потемнел под стать лесу. Все лесные жители, казалось, почувствовали напряженность момента, и потому совы, орланы и филины вдруг затеяли перекличку с дерева на дерево, а в роще прокричал олень. Разве что косуль не было слышно: наверное, они ничего в этом не понимали.