Сестры

– Послушайте, инспектор…

– Я не закончил. Как бы вам это сказать, господин Ланг… Если б я не знал, кому были адресованы эти письма, то решил бы, что адресат – взрослая женщина, а не ребенок.

– Амбра и Алиса вовсе не были детьми.

– Но и взрослыми тоже не были… Вы всегда пишете подобные письма вашим пятнадцатилетним поклонницам?

В глазах Ланга сверкнул гнев.

– На что вы, в конце концов, намекаете?

– Вы встречались с Амброй и Алисой лично?

– Конечно, и не раз.

– При каких обстоятельствах?

– Когда подписывал им книги.

– Это всё?

– Нет…

Ковальский поднял бровь, приглашая собеседника продолжить.

– Мы встречались и в других местах.

– С какой целью?

– Ну, просто так, поболтать, чего-нибудь выпить… обменяться мнениями, взглядами…

– Взглядами?

– Ну да.

– И где проходили встречи?

– В кафе, ресторанах, книжных магазинах… один раз даже в лесу…

– В лесу?

Сервасу показалось, что в голосе Ланга послышалось сомнение.

– Это была их идея… Думаю, им хотелось бросить себе вызов.

В юности случается бросать себе вызов. Это игра. Им захотелось увидеться со мной в лесу… ночью…

Ковальский растерянно на него взглянул.

– И вы согласились?

На губах писателя снова появилась высокомерная улыбка.

– Я нашел эту мысль возбуждающей.

– Возбуждающей?

– Оригинальной, если вам так больше нравится. Странной, волнующей… Но не составьте себе ложного представления…

– Вы считаете волнующей встречу с двумя девочками-подростками в лесу, да еще ночью?

Ланг вздохнул.

– Я знал, что вы так скажете… Вы всё стараетесь очернить. А сами ничего не понимаете.

– Вот как? Ну так объясните мне.

– Это были очень умные девочки, гораздо взрослее большинства своих сверстниц. Пылкие, искренние, трогательные. Блестящие в анализе и некоторых рассуждениях. Они восхищались моими книгами, и у них это выходило за рамки простого восхищения. В таком возрасте влияние романа, фильма или песни гораздо могущественнее, чем в более старшем. Вспомните ваши первые волнующие встречи с кинематографом, ваши первые книги.

Это похоже… на некий культ, на поклонение и моему миру, и моим романам. Они действительно поклонялись моим книгам…

– А следовательно, и их автору…

– Да.

– И это вам льстило.

– Нет, но я находил это весьма трогательным. И, если хотите знать, значительным и важным.

– А что было для вас значительно и важно?

– Вся их энергия, энтузиазм и… вера.

– Но ведь это были всего-навсего дети, девчонки.