Революция муравьев

Подземному туннелю не было конца… Чтобы как-то себя ободрить, она принялась напевать незамысловатую песенку:

Зеленая мышка

Бежала по травке,

Хватайте же скорей ее за хвост,

Вот так, смотрите, господа!

И скажут вам они тогда:

Макните мышку в масло,

Макните в воду ее.

Ни дать ни взять улитка вышла из нее!

Раза три или четыре промурлыкала она эту песенку, все громче и громче. Ее учитель пения по фамилии Янкелевич говорил, что нужно кутаться в вибрации своего голоса, как в защитный кокон.

Но здесь и правда было очень холодно – особенно не распоешься. Вскоре с ее холодных губ срывались уже не мелодичные звуки, а клубы пара, сопровождавшиеся сиплым дыханием.

Подобно настырной девчонке, вознамерившейся довести до конца свою глупую затею, она и не думала поворачивать обратно. Жюли упорно ползла все дальше под кожным покровом планеты.

Вскоре ей показалось, что вдалеке мелькнул слабый свет.

Она решила, что ей просто почудилось – от усталости, но вот дальний проблеск рассыпался на мириады крохотных мерцающих желтых блесток.

Сероглазой девушке на мгновение показалось, что здесь, в подземелье, сокрыты алмазные россыпи; она подползла поближе к источнику мерцающего света и увидела, что это светлячки, фосфоресцирующие букашки, облепившие какую-то штуковину правильной кубической формы.

Кубик?

Она протянула руку вперед – светлячки разом погасли и пропали. Жюли не могла полагаться на свое зрение в непроглядном мраке. Она ощупала кубик со всех сторон, призвав на помощь всю силу своего осязания.

Что-то гладкое. Твердое. Холодное. Но точно не камень и не обломок скалы. Вот ручка, замок… штуковина явно сработана человеческими руками.

Квадратный чемоданчик.

Из последних сил девушка наконец выбралась из туннеля. И где-то наверху расслышала радостный собачий лай и поняла – отец все же нашел ее. Он был там, вместе с Ахиллом, и слабым, отдаленным голосом звал:

– Жюли, дочка, ты где? Ответь, пожалуйста, подай знак!

5. Знак

Он мотает головой, очерчивая в воздухе треугольник.

Тополиный листок рвется. Старый рыжий муравей подхватывает под деревом другой листок и вгрызается в него, не слюнявя его и не дожидаясь, когда тот превратится в сброженную кашицу. Хоть и невкусно, зато питательно. Как бы то ни было, муравей не больно жалует тополиные листья – больше предпочитает мясо, но, поскольку с тех пор как он сбежал, у него маковой росинки во рту не было, привередничать не приходилось.