Звездная бабочка

Сейчас лучший способ ей помочь – заставить ее обжираться, упиваться и все глубже уходить в депрессию.

В тот вечер Ив Крамер попробовал поцеловать Сатину, когда провожал ее домой, но она учтиво уклонилась.

– Вам нужна женщина не такая, как я, – сказала она. – А такая, как Элизабет. Знаю, это нелегко говорить, но я не хочу быть временной подружкой. Подождем. Интересные вещи случаются не сразу. Ее депрессия похожа на линьку. Она меняет шкуру. Как гусеница, которая превращается в бабочку. Ведь не случайно, как мне кажется, мы выбрали этот символ.

Она по-матерински погладила Ива по щеке и поцеловала в лоб.

– Откуда у вас такое имя? – полюбопытствовал он, решив сменить тему разговора.

– Кажется, когда я только-только появилась на свет, моей матери дали сатиновую тряпицу, чтобы меня запеленать.

Ив Крамер ощутил смутную боль: чувство вины за страдание, которое он причинил другому человеку, смешалось в нем с досадой от того, что его отвергли, и со страхом перед тем, что его проект летит к черту.

Ива Крамера терзало и другое странное ощущение: ему казалось, будто мир вокруг был отражением его внутренних переживаний.

Он смирился с этим. Решил, что, как только у него отляжет от сердца, он обретет полную гармонию.

И во всем мире наступит покой.

14. Живительная соль

Бесформенная куча.

Видеокамеры на входе выхватили закутанную в одеяла скрюченную фигуру в кресле на колесах.

Охранник подумал, что это, должно быть, мать какого-нибудь инженера, и нерешительно открыл двери.

Фигура проехала вперед в своем широком инвалидном кресле, вполне подходившем ей по размерам.

На входе сидящую в кресле никто не признал, но Сатина кинулась встречать гостью, выказывая ей знаки высочайшего почтения, которого она заслуживала. Секретари помогли провезти ее по коридорам центра.

Сатина пригляделась к ней. Со дня их встречи, несколько месяцев назад, лицо ее изменилось, под глазами, впавшими в темные глазницы, обозначились круги, щеки заметно округлились, волосы, некогда пышные, потускнели и как будто слиплись.

Оплывшая дама в кресле-каталке, опекаемая множеством людей, являла собой странное зрелище.

Элизабет Мэлори была не в духе. Казалось, что она прибыла сюда против своей воли.

Сначала, прежде чем согласиться на предложенную работу, она выдвинула кучу условий и запросила непомерное жалованье. А в трудовом соглашении оговорила, что не должна видеть Ива Крамера, равно как и встречаться с ним.