Своенравная рабыня

Затем прислушалась и не только к своим внутренним ощущениям и телу, но и к окружающим меня звукам. Шорох, так словно неподалеку пробежала крыса или огромный таракан размером с крысу. По телу прошлась противная мелкая дрожь. Вот еще заточения где-нибудь в подземелье мне и не хватало. Сыро? Вроде нет. Мои ушки навострились, как мега-локаторы, улавливающие даже самый малейший звук. Дыхание! Точно. Я слышу чье-то дыхание, и не одно. Я здесь не одна! Ура!

Но через мгновение (не дано мне радоваться долго) на мое колено упала чья-то ладонь, я аж затаилась, боясь выдать свое присутствие вблизи от того, кого не видела.

Сглотнула – сухое горло кое-как продралось. Воды мне явно не хватало. Эти ублюдки выдавали такие крохи воды, что иногда мне казалось, будто их цель не нажива, а садизм. Им просто нравилось видеть, как мы с трудом боремся за жизнь.

Неделя в неволе – вечность. Я уже и не уверена, что прошла неделя. Я давно ни в чем не уверена. Даже в реальности происходящего со мной, вокруг меня и …

Я очень хочу домой.

Из глаз потекли слёзы, кожу защипало – откуда только смогли влаги набраться, во мне же воды едва хватает, чтобы считать себя живой. Я вытерла щёку и попыталась побороть темноту, но глаза тоже устали, и теперь каждая ночь вроде и приносила облегчение, однако и страх, что утром я уже не смогу разогнать мрак вокруг себя, что он навсегда поселился во мне.

Кто-то рядом зашевелился, рука на моей ноге чуть сжалась и снова расслабилась.

Тишина. Я выждала и аккуратно прикоснулась к руке. Надеялась, что ошиблась и ее тяжесть – лишь преувеличение замутненного разума. Надеялась, что рядом кто-то из девчонок. Но только мои пальцы почувствовали под собой тепло чужой кожи, как рука молниеносно ускользнула от меня. Перед глазами в этот момент всплыл образ огромной мужской ладони в резком замахе, и я, вздрогнув, отшатнулась назад и ударилась затылком обо что-то твердое. Слава всем богам всех миров, на этот раз мне повезло остаться в сознании.

Зазвучавший вблизи голос испугал еще сильнее, и я панически вжалась спиной в преграду позади себя, желая раствориться в ней, проскользнуть сквозь и исчезнуть. Смысл всего сказанного не доходил до меня. То ли от недавнего падения, то ли от ежесекундного стресса, страха и невыносимых условий последней недели, но мозги отказывались воспринимать чужой язык и переводить его. Или язык и вовсе мне был незнаком.