Своенравная рабыня

Да и кожа… – скосилась Леора на мои ладони, напоминая о раздражении на них из-за перчаток, которые мне пришлось слишком долго носить под палящим солнцем и при отсутствии достаточного количества воды. Ее взгляд также скользнул к моей шее, а рука коснулась ошейника, точно такого же, как у меня и у Миори…

И тут до меня, наконец, дошло, что казалось неестественным, что выбивалась из привычной картины – у Миори больше не было на шее атрибута невольницы. Я смотрела на ее худенькую смуглую шею, на которой остался лишь розоватый след, обернулась назад, убеждаясь, что кроме нее у всех остальных ошейники есть, и снова уставилась на подругу.

Но Миори не могла прочитать моих мыслей и истолковала по-своему. Она быстро достала из мешка лекаря какую-то баночку, скрутила крышку и протянула мне. Вроде сказала, что это мазь для моих рук, но я не уверена.

– Почему у тебя нет… ошейника? – перебила я ее.

Вокруг будто образовался вакуум, не пропускающий звуки, настолько тихо. Я видела растерянность на ее лице, видела, что она не знает какие слова подобрать, но не понимала, почему она всё еще молчит.

Но у Миори нашелся тот, кто ответил за нее. Лекарь забрал баночку с мазью из ее рук и, взяв мою ладонь, положил на нее. На какой-то миг я почувствовала тепло чужого прикосновения, посмотрела в глаза лекаря и услышала:

– Миори ша-ахкая, ее никто не может сделать рабыней. Ее жизнь принадлежит только великому ша-ах над нашими головами.

– Ша-ахкая? – повторила я. – «Я знаю кто это», – подумала, вспомнив, что однажды мне уже довелось познакомиться с женщиной, забирающей чужую боль.

 – «Но почему не сказала? Они бы отпустили ее», – и произнесла то же самое вслух.

– Я знала, что за мной придут, и не хотела вас бросать.

– Знала? И что теперь? Нас отпустят?

Я всегда умела выбивать людей из колеи прямолинейностью, и сейчас видела тот же результат, что и всегда: растерянность, глазки забегали, ручки задрожали, слов подобрать не может.

– Рабынь не отпускают.

Вы собственность Киреи. Мой брат доставит вас в Са-ах, – снова в разговор влез лекарь, хоть его и не просили.

– Твой брат? – спросила я, но ответ уже знала: брат лекаря кэя.

– Да. Законы Киреи справедливы. О вас сообщат вашим родным, они смогут выкупить каждую. Если откажутся, тогда торги.

«Торги. Вот значит, какую участь уготовила мне судьба. Я переживала, что Миори пострадает от рук того урода, прячущего лицо, а могла попробовать сбежать.