Ящик Пандоры

– Ладно, допускаю, что до сих пор получал то, чего просил. Я был неточен, отсюда удручающие результаты.

– Чего, собственно, вы хотите теперь, Рене?

– Хочу вернуться в свою прошлую жизнь, где было…

О чем попросить? Чего именно мне не хватало в трех других жизнях, где я побывал? Чего не хватает сейчас, какого сильного ощущения?

– Хочу туда, где у меня случилась самая большая любовь.

Она чувствует, что это не все.

– Хочу оказаться там перед знакомством, чтобы все как следует прочувствовать, – уточняет он.

Она все еще молчит, и он договаривает:

– Хочу пережить это чувство в наилучшем возрасте, в расцвете сил, в здравом уме, в мирной стране, желательно с хорошим климатом.

Опал косится на часы. Какая навязчивость.

– Так или иначе, на ужин вы уже опоздали. Времени теперь вагон.

Она пожимает плечами:

– Только давайте условимся: это в последний раз. Если вы снова попадете в неподходящую ситуацию, я ни при чем.

– Кажется, я понятно изложил свое пожелание.

– Ну тогда расслабьтесь и закройте глаза.

Ритуал повторяется, бронированная дверь бессознательного остается позади. Сначала Рене не видит освещенных дверей, потом оказывается, что мигает красная лампочка над дверью номер 1. Из-под нее сочится солнечный свет.

Он говорит себе, что номер 1 – это, по логике вещей, эпоха задолго до Зенона, жившего в III веке до нашей эры. Как бы не вселиться в доисторического человека, а то и вовсе в примата. Он опять корит себя за неумение четко изложить свои пожелания.

С одной стороны, полное здравие, расцвет сил, душевное здоровье, мир. С другой стороны – чуть ли не обезьяна… Что это будет за роман? С пещерной женщиной, с приматом?

Пока я не войду в эту дверь, ответа не будет.

Он в страхе поворачивает дверную ручку и оказывается…

17.

…перед пляжем с мелким белым песочком, окаймленным кокосовыми пальмами. Бирюзовый океан безмятежен и прозрачен. Вдали резвится стайка дельфинов, с пронзительным свистом выпрыгивающих из воды.

Встает солнце, заливающее все розовым светом. Тепло, упоительно пахнет экзотическими цветами.

Рене смотрит на свои руки и убеждается, что у него пальцы 30-летнего мужчины. Тревожно то, что на запястье часы, тоже принадлежащие Рене Толедано.

Он осматривает свою одежду. Она в точности такая, какую носит он. Он подносит руку к лицу и нащупывает очки: мужские, XXI века.

Как это возможно?

Он говорит себе, что в этот раз эксперимент не удался.