Узник концлагеря Дахау

Вот оно как дело повернулось! Что примолк столбом, оробел от страха?!

Иван молчал. Первое, что ему пришло в голову, это слова Татьяны, его скоро заберут в армию. Бабка Даша напророчила. То ли и вправду она имеет колдовские силы, если в ее зеркале черти в явь являются.

– Брэ, – произнес он одно слово и потряс головой.

– Чего головой трясешь, не выспался? Мы с матерью в окошко видели, как вы с Татьяной, крадучись, выходили из конюшни. Понимаю, дело молодое, перечить не стану, девка она справная, из работящей семьи.

Правда, у нее отец с характером, власть недолюбливает. Ну да ладно, это его личное дело, ты не на нем женишься. Вот свадьбу справим, начнем вам избу рубить. Молодым лучше жить отдельно от родителей – семья крепче, слава богу, возможность появилась. Председатель ко мне относится с уважением, в посевную с уборочной в кузне днюю и ночую, обещал красным лесом помочь, отведет в горелом колке клочок непожженной сосновой делянки. Вот она какая Советская власть, помогает нам крестьянам! – и напыжился как петух, выгнув колесом грудь, дав понять, что он его отец, Петр Никифорович Есин, в деревне уважаемый человек, работает кузнецом, должность большая.

– Тебя, батя, не понять: властью любуешься, а сам сказывал до революции у твоего отца свой лес имелся – руби, сколько захочешь. Вот когда вам надо было строить добротный дом, такой, как у Татьянинова отца. Три семьи не стеснят.

– Хотели ставить крестовой с сенцами, под железной крышей, так новая власть пришла, свои порядки установила, землю и лес отобрали.

Помню, отец барином идет по лесу, а мы с братом Андреем гуськом за ним. Подойдет к березке, ее обойдет да обойдет не один раз, рукой погладит, как девку гладят, и скажет: «Пусть еще с годок подрастет красавица, а там посмотрим – рубить ее или нет». Во как берегли свой лес! У каждого леса хозяин имелся, сучка не найдешь, подчищали, как муку по сусеку! Летом топить печь дровами совестно и жалко, сухоподстоем обходились, где и соломой протапливали. Колотые дрова берегли на зиму, морозы под сорок, одной вязанкой не обойдешься. Я вот действительную службу проходил под Москвой, там погода мягче, но тоже не балует. Ветер продувает шинель насквозь, а буденовка у красноармейца так для форса, но русскому солдату приходится все тяготы терпеть. Ты порасспрашивай у Ильи Сапрыкина как мы с ним в кавалерии служили у самого маршала Ворошилова! Воевать не воевали, гражданская война закончилась, но тоже хлебнули вдоволь солдатской доли.