Туннель

Он без церемонии загородил Гобби дорогу и спросил:

– Мистер Гобби, кто этот джентльмен?

Гобби остановился и, хитро улыбнувшись, спросил в свою очередь:

– Вы его не знаете? Это Мак Аллан, владелец фабрики стальных изделий в Буффало, изобретатель алмазной стали алланит, чемпион бокса из Грин-Ривера и первейшая голова в мире!

– Вы забываете о голове Гобби, мистер Гобби! – смеясь, возразил журналист и затем, указывая на ложу Ллойда, шепотом спросил: – Есть что-нибудь новенькое, мистер Гобби?

– Да, – ответил Гобби, улыбаясь и быстро шагая по коридору, – вы будете поражены.

Мы строим виселицу в тысячу футов вышиной, и на этой виселице будут повешены четвертого июля все репортеры Нью-Йорка.

Конечно, эта шутка Гобби появилась на следующий же день в газете вместе с фальшивым портретом мистера Мак Аллана, изобретателя алланита – алмазной стали, которого Ч. Г. Л. (Чарльз Горас Ллойд) принимал в своей ложе для переговоров о новом миллионном предприятии.

3

Мод всё еще наслаждалась музыкой, хотя, оставшись одна, не могла слушать с прежним увлечением.

Она наблюдала за тем, что происходило в ложе Ллойда. Она знала, что Мак был занят каким-то новым «великим планом», как он говорил. Какое-то изобретение, какой-то проект, о котором она никогда его не расспрашивала, так как ничто ей не было более чуждо, чем машины и техника. Она понимала всё же, как ценен дли Аллана союз с Ллойдом, но ей было неприятно, что он избрал именно этот вечер для своих деловых разговоров.

В первый раз за всю зиму они отправились вместе в концерт, и Мод не в состоянии была понять, как это Аллан мог подумать о делах, слушая такую музыку! Иногда ей казалось, что она не подходит для этой американской жизни, где у всех на первом месте «бизнес», и только «бизнес»; она думала, что, пожалуй, лучше чувствовала бы себя в Старом Свете, где всё же умеют отделять отдых и развлечения от дел! И не только это одно тревожило Мод.

Инстинкт любящей женщины внушал ей опасение, что этот «великий план» и эти Ллойды – или как их там зовут! – с которыми теперь придется иметь дело Маку, еще больше будут отнимать у нее ее мужа, чем это делала до сих пор его фабрика в Буффало.

Веселое настроение Мод омрачилось, и на лбу появились складки. Однако вскоре лицо ее повеселело: музыка, по какой-то загадочной ассоциации, вызвала в ее воображении очаровательный образ ее ребенка. Ей захотелось услышать в музыкальной мелодии предсказание о будущем ее маленькой дочери. Сначала всё шло хорошо.