Икона из скита

Зэки колючую проволоку раздвинули досками и пролезли в дыру, еле перетащив свои мешки.

– Принимай, – в приказном тоне сказал Веревка, подавая мешок хозяину. – Осторожнее не урони, тяжелый.

Перегрузив мешки с золотом, Сильвестр Карпович пологом накрыл компаньонов по побегу и направил катер к вышке с часовым. Напротив вышки заглушил мотор и стал перебирать сеть, делая вид, что она запуталась.

– Надо же сеть запуталась, – громко проговорил, чтобы слышал часовой.

Часовой тут же отреагировал на его слова:

– Товарищ полковник, вам помочь? Я щас спущусь, подплывайте к берегу, вдвоем сподручнее.

– Не надо, у меня еще есть сети. У тебя все спокойно, зэки работают? – начальник говорил немного волнуясь, боясь, что часовой может заподозрить неладное.

– Все нормально. Вот только туман не к месту, ничего не видно.

– Тогда гляди в оба.

– Есть, глядеть в оба! – бойко ему ответил.

Сильвестр Карпович завел мотор и поплыл на середину реки. Скрывшись за излучиной, громко сказал:

– Господа арестанты, просыпайтесь, вы на свободе! – и откинул полог.

Курт, услышав слова хозяина, соскочил на ноги и, крутя бедрами, дрожащим голосом проговорил:

– Тело не чувствую, продрог как суслик, так у вас русских говорят?

– Главное, чтоб язык твой фашистский не онемел, – посмеялся над ним Веревка. – Ну как, бродяги, будем делить добычу поровну или по-братски, – и вынул нож из голенища сапога, следуя его примеру, казначей тоже достал нож. Сильвестр Карпович рукой потянулся в карман, где у него лежал пистолет.

– Гражданин начальник, не советую испытывать свою судьбу. Вот и узнали, где ты прячешь волыну. Что, в штаны наложил? – говорил улыбаясь. – Не боись, я ж не фраер дешевый, добро не забываю! Хозяин, разве я могу поднять на тебя руку?! Ты нам бог родной, свободу дал, мы же не последние суки. По гроб жизни обязаны. А ты хотел нас пристрелить. Извини. Забудь мою шутку.

– Ух ты! – выдохнул хозяин. – Ну ты меня напугал. Больше так не делай. Аж в пот бросило, – и рукавом вытер пот со лба.

 – Так и сердце может остановиться, а хочется пожить и пожить красиво, как вы, блатные, любите говорить. Я уж и вправду подумал, на нож поставишь, – а сам думая: в следующий раз Веревка сценарий поменяет, зарежет как поросенка, рука у него не дрогнет, за душой пустота.

Веревка ловко жонглировал ножом:

– Все люди хотят жить красиво, нет разницы – блатной ты или вертухай. А ты что примолк, – обвел взглядом Курта с ног до головы.