Красный Гигант

– Вот посажу на коня да пошлю тебя самого с докладом! Послушаешь, как там будут выражаться – формально или по матери! Расстрелять, скажут, сукина сына – и все выражения!

Начштаба сокрушенно качал головой.

– Не пойму я вас, Степан Анисимович. Отступаешь – расстрелять. Наступаешь – опять расстрелять! Что же это, извините, за логика?

– Очень даже правильная логика! – Кирпотин грохнул кулаком по столу. – Наша, пролетарская! Извести всю вашу породу мироедскую под корень! Все равно толку с тебя, что с мерина приплоду.

Академию закончил, а телеграммы составить не можешь! Чего командующему докладывать? Куда противник девался?

– Сброшен в море, – сказал начштаба, безучастно глядя в окно, так что казалось, будто и не он произнес, а так, мимоходом кто-то на улице.

Знал спец, что все равно не угодит Степану Анисимовичу, и не ошибся. При последних словах усы комбрига начали вздыматься, и если бы не крупный, с добрую картофелину, его нос, в скором времени, подобно стрелкам часов, показали бы полдень.

«Ох, зачем я в четырнадцатом бросил семинарию?» – привычно затосковал начштаба.

– Да ты что, тварь недобитая?! – зашипел комбриг в священной ярости. – Совсем страх потерял?! Ты на что, гадюка, подбиваешь?! Чтобы я ложные донесения посылал?! Да я ж тебя своей рукой… – он слепо захлопал себя по бокам, нащупывая не то шашку. не то кобуру.

Начштаба совсем загрустил.

К его счастью, в этот самый момент распахнулась дверь, и в горницу влетел кипящий от новостей Тищенко.

– Е, товаришу комбриг! Пымали одного! У ёго там, пид горою, циле депо этих, як их… Чи паровозив, чи шо…

Размеры пещеры пугали.

Каждый, кто входил сюда, сейчас же задирал голову и с опаской глядел на мерцающий потолок. Страшно было представить, что этот необъятный свод удерживает на себе всю каменную громаду Карадага. В зеленоватом светящемся тумане проступали громоздкие тени. Огромные, этажа в три высотой, летательные аппараты выстроились улицей. Черные, почти цилиндрической формы, они действительно напоминали паровозы, поставленные на попа.

– Мать честная! – не удержался комбриг. – Да тут флотилия целая! А месту, месту-то сколько!

Он так отчаянно вертел головой, что чуть не запнулся обо что-то. Из горбатой кучи, внахлест укрытой шинелями, торчала босая нога.

– Это что? – спросил Кирпотин.

– ОфицерА, – доложил Тищенко. – Хотилы пидорвать усе, шо осталося, да мои хлопцы их поризалы…

– Поризалы! – комбриг зло пнул торчащую из-под шинели ногу.