Красный Гигант

 – Неужели, спасение?

– Хотел бы я знать, как можно спастись посредством этих… этих… – Грызлов поднял указующий палец, но сейчас же опустил, чтобы скрыть дрожь.

– Доктор говорил, они летают, – юнкер обводил пещеру большими детскими глазами.

– Куда летают?! – Поручик вытер шапкой потное лицо. – Из пушки на Луну?

– Да хоть бы и на Луну! – голос Фогеля звенел восторгом. – Какая разница?

– В самом деле, – едва слышно прошептал Шабалин. – Теперь уж нам без разницы…

В сумерках к тому самому месту, где целый день лежал на соломе секретный дозор поручика Грызлова, подъехали всадники.

Никто не мешал им открыто гарцевать в виду моря и скал, никто не открывал беглого огня, не частили пулеметы при виде красных звезд на шлемах всадников и на папахе их усатого командира.

Но не радовало красного командира молчание пулеметов. Сердит был товарищ Кирпотин, комбриг Первой Конной. За восемь лет походов хорошо выучил Степан Анисимыч хитрую военную азбуку: если прижатый к стенке противник молчит, не огрызается, значит не ты его прижал, а он тебя.

Это и Яшке-ординарцу понятно. То-то он, пострел, хмурит белобрысые брови и следом за командиром шарит беспокойными глазами по морю впереди и по горам в тылу.

– А ну, Яша, побеги до Тищенки, – сказал комбриг. – Пускай он, сукин сын, явится!

– Да вон он сам бегит! – отвечал глазастый Яшка.

Из-за белых домиков, еле видных в гуще черных ветвей, показались, один за другим, пятеро верховых.

Яшка свистнул в четыре пальца и, приподнявшись на стременах, помахал шапкой.

Верховые взяли в галоп, подлетели на махах. Кони заплясали на месте, не желая стоять смирно.

– Товарищу комбриг… – начал было Тищенко, командир разведэскадрона.

– Суханов где?! – оборвал его Кирпотин.

Комэск повесил чубарую голову.

– Нема…

– В трибунал пойдешь, – отрезал комбриг.

– Воля твоя, Степан Анисимыч, – Тищенко упрямо тряхнул чубом. – Хоть сам расстреляй. А тильки ж моей вины тут немае. Що ж я, на конях за им поплыву?! Матросики генерала упустили, а Тищенку – под трибунал…

– Ты брось это, товарищ дорогой, – Кирпотин мрачно глядел мимо комэска.

 – Не ровен час, и правда попадешь под горячую руку… Мимо братишек мышь не проскочит! Вон они коптят! – Кирпотин вытянул руку в сторону моря, где полосами стлались по воде дымы катеров. – Да ты не сам ли докладывал, что у белых ни ялика малого не осталось? Не могла дивизия морем уйти!

– Что ж они, вознеслись, что ли?! – Тищенко плюнул с досады.