Академонгородок. Роман в происшествиях

В глазах Александра Ивановича плавал туман такого глубокого недоумения, какое встречается только у людей, которым неожиданно вылили ведро воды на голову. Слепо ступая в темноте, Куприянцев прошел в кухню и медленно опустился на табурет.

– Что случилось, Саша? – истерзанная ожиданием жена проступила в дверном проеме белым приведением.

– Мы едем в Москву, – деревянным голосом произнес Куприянцев.

– Как в Москву? Тебя что, снимают со строительства?

Кандидат наук усмехнулся.

– Мне дают лабораторию в Головном…

– Ой, Сашка! – Алла захлопала в ладоши.

– Трешка в высотке на Котельнической.

– Ох… – Алла нашарила в темноте вторую табуретку и села рядом.

– Слушай, а ты не врешь? Что-то голос у тебя не радостный…

Александр Иванович в замешательстве барабанил пальцами по столу.

– Да черт его знает… Я сам не пойму, радоваться или…

– Как это ты не поймешь?! – возмутилась Алла. – Я за тебя понимать должна? Что тебе академик-то сказал?

– Академик? – испуганно переспросил Куприянцев.

Терпение Аллы лопнуло.

– Ну что ты мычишь опять?! Всю жизнь промычал, и снова – «мню» да «меню»! Промычишь опять квартиру – я тебе устрою сладкую жизнь! Академик среди ночи звонит, помощи просит, а он – ни «бе», ни «ме»!

– Да не просил он помощи! – досадливо отмахнулся Александр Иванович, тоже начиная терять терпение. Жёнина трескотня мешала ему поймать какую-то ускользающую мысль

– Как же не просил, если лабораторию обещал! – не унималась Алла.

Александр Иванович уставился неподвижным взглядом в окно, на краешек луны, исчезающий за черной, резко очерченной стеной сосен, похожей на график пилообразного напряжения…

– Он мне в любви признался, – тихо проговорил Куприянцев.

– Ну! Так а я о чем тебе… – Алла вдруг запнулась. – Погоди… В какой еще любви?

– До гроба, – вздохнул без пяти минут доктор наук.

– Это что… в духовном смысле? – осторожно спросила жена.

– В плотском, Аля! В самом, что ни наесть, интимно-телесном! – Александр Иванович прислонился пылающим лбом к вечно холодному боку электросамовара.

– Только что вскипятила, – с опозданием предупредила жена…

Дуя на обожженный лоб мужа, он повторяла:

– Боже мой, боже мой! Академик! Государственный человек! Пожилой… – она вдруг заглянула Куприянцеву в глаза. – А почему – ты?

– Да откуда я знаю! – Александр Иванович сердито дернул плечом.