Любовь в цепях

С такой-то матерью, в такой семье другой точно не вырасти. Чувство гордости отправилось в самый дальний угол души, считай, навечно. Теперь он – раб. А значит, больше не имеет права ни на что.

Вит униженно согнулся в поклоне, не выпуская из рук злосчастный плакат.

Летели молча. Девушка не смотрела в его сторону. Действительно, зачем? Кому интересен обычный раб? Сам он, без ее приказа, не смел поднять взгляд от пола.

Едва шаттл приземлился у ворот, Вит выскочил наружу и отработанным движением упал на землю.

Этакая живая ступенька, необходимая для удобства госпожи. Первый раз он не понял, что от него хотят, и замешкался. Наказание последовало мгновенно и запомнилось на всю жизнь – на ребрах до сих пор видны были шрамы. Теперь всё прошло именно так, как надо. Девичья ножка наступила на его спину, за ней – вторая. Дочь хозяйки выбралась благополучно.

Во дворе к ним приблизился хозяйский сын. Динар фон Ромей обожал прилюдно унижать не только рабов, но и свободных слуг. Его боялись, сторонились и старались свести общение с ним к минимуму.

Заносчивый молодой человек на планете считался одним из выгодных женихов и был вхож во многие дома аристократов, включая и тех, кто вершил здесь правосудие.

Решив покрасоваться перед сестрой, Динар приказал:

– На колени!

Услышав знакомый приказ, Вит встал на колени на асфальте, послушно достал хозяйский член и начал возбуждать, привычно работая языком, поглаживая им то головку, то ствол молодого хозяина, угодливо посасывая член. Щёки горели от стыда.

И это было странно: в рабстве он находился больше двух месяцев, успел привыкнуть к постоянным унижениям и ежедневному минету. Но здесь и сейчас готов был провалиться сквозь землю, только бы не…

Он не додумал. Горькая сперма струей потекла в рот. Вит, боясь задохнуться, принялся глотать. Кончал Динар всегда обильно, как будто красуясь, и начать вылизывать гениталии хозяина Вит смог только через тридцать-сорок секунд.

– Развлекаешься, милый? – рядом зацокали каблучки.

Хозяйка.

Судя по голосу, в хорошем настроении. На выпяченный зад Вита встала нога, судя по ощущениям, обутая в сапог.

– Здравствуй, родная. Рада, что ты приехала.

Звуки поцелуев, и затем:

– Владей, он твой, правда, ещё дикий, но, думаю, тебе будет интересно его укротить.

При виде высокой крашеной блондинки, богатой изнеженной стервы, считавшейся по всем документам ее матерью, надменной и похотливой, Хлоя почувствовала, как к горлу подступает тошнота.