Настоящик. Сборник рассказов

– Девятым будешь, – отозвался сосед. – Тебя где взяли?

– В ночном клубе.

– На Краснопресненской?

– Нет, в Марьино.

Сосед покряхтел, тяжело ворочаясь.

– По всей Москве собирают.

Аркаша, закусив губу от боли, потрогал горевшее огнем плечо. Ткань была мокрой. Он лизнул ладонь. Кровь. Но пахло почему-то псиной.

– Я ничего не помню!

– Та же беда, – сосед плюнул. – Видел ведь их, сволочей, вблизи – и как отшибло! Кто, сколько…

– Я же говорю – пришельцы! – упорно гундел тихий голос.

 – Нам стерли память, чтобы мы не могли о них рассказать. И это, между прочим, добрый знак. Значит, отпустят. Наверное…

– Да на кой ляд мы им нужны?!

– Для опытов, – мрачно хохотнул кто-то в отдалении.

– Ой, ну что вы такое говорите?! – женщина опять заплакала.

– Я думаю, они хотят установить с нами контакт, – настаивал тихий. – Мы – представители человечества и должны вести себя достойно…. – он помолчал, – тогда, может, и обойдется…

– Как это – достойно? – спросил Аркаша.

Его здорово мутило от боли, от выпитого за ночь, но больше – от страха.

– Не знаю, как, – вздохнул тихий. – Как разумные существа.

– Существа-то из нас теперь хреновые, – сказал сосед. – Кого хочешь в клетку посади – так ум за разум зайдет.

– Выпустите нас! Кто-нибудь! – в отчаянии закричала женщина. – Я не могу больше!

– Тихо там! – оборвал ее аркашин сосед. – Бабьих истерик только не хватало! И правда, подумают, что тут мартышки бессмысленные! – он привалился к Аркаше, перекладывая больную ногу поудобнее.

 – Образованный-то правильно говорит. Показать надо распальцовочку, пусть знают, что мы люди достойные, не шушера какая-нибудь. За нас, если что, и войска впрягутся. Долбанут ракетой, так что от ихней тарелки и каемки не останется! – он заметно оживился от собственных слов. – Слышь, ты, друг! Чего затих? Давай, расскажи, что там с этими, существами-то? Как нам себя разумными заявить?

– Ну, можно изобразить геометрические фигуры, – заговорил тихий голос, – начертить теорему Пифагора…

– Пифагора… – расстроился сосед.

 – Шутишь, парень! Тут своего-то пифагора не видно, не то, что теорему. Да и чем его чертить? На чем?

– Не знаю. В общем, нужно продемонстрировать, что нам знакомы науки и искусства.

– Искусства? Это ближе. Какие ж могут быть искусства – в темноте?

– Музыка, – сказал Аркаша. В голове его все еще пульсировал ночной хип-хоп.

– Правильно! – подхватили с другой стороны.